Пакет принесли в обед, я даже точное время могу сказать – пятнадцать минут третьего. Просто, когда в дверь позвонили, я на часы посмотрела, еще удивилась, что Тим так рано вернулся. Оказалось, не Тим, оказалось, посылка с того света. Пятнадцатилетний пацан в красно-желтой фирменной майке и кепке с козырьком почти торжественно протянул пакет и потребовал расписаться. Расписалась, имя стоит мое, значит, и пакет тоже мне предназначается. Открыть – не открыть? Пока не решилась, а вдруг внутри… ну, не знаю даже, взрывчатка, наркотики, ворованные алмазы? Адрес отправителя мой, получателя – Тимуров. Имя отправителя – Лариса Лютова.
Лара.
Пакет я спрятала в шкафу с твердым решением не заглядывать внутрь. Рассказать Тимуру или не стоит? Не стоит, еще сдаст в психушку и будет прав. И вообще, Салаватов еще не согласился терпеть мое присутствие в этом доме, может, вечером я к себе вернусь.
А, возможно, и не вернусь. Это уж как получится.
Уговорить Салаватова оказалось проще, чем я предполагала. Хотя странно. Что он вообще стал со мной разговаривать, ну да не важно. Главное, я выполнила Ларино пожелание. И теперь… Действительно, а что будет теперь? И как мне жить с этим вечнохмурым типом, в котором от былого Тима ничего не осталось?
Сидит на кухне, прикрыв дверь, значит, не хочет, чтобы я видела, чем он там занимается. Хотя чем он там заниматься может? Наркотики фасовать? Бриллианты в хлебные катышки упаковывать? Награбленное за день в крупу прятать? Глупости, совершенно не представляю Салаватова в этой роли.
Скучно. За окном темно, гулять на улице уже поздно да и не хочется одной, предполагаю, что Тимур к предложению пойти погулять отнесется, мягко говоря, с подозрением. Вот и приходится лежать, тупо уставившись в телевизор. Показывали очередной сериал, нечто детективное, с трупами, погонями, коваными интригами и, как водится, большими деньгами.
Лара обещала позвонить. Ждать или нет? На часах уже пол-одиннадцатого, и спать хочется, но я дождусь, непременно дождусь, она обещала сказать, что дальше делать.
– Ника! – Позвал Тимур. Кричать в ответ пошлое «чего?» не хотелось, а вставать и идти на кухню, чтобы узнать, какого лешего Тиму понадобилось, было лень.
– Ника! – Придется, видимо, расстаться с теплым местечком.
– Ника!!!
– Тут я.
– А. Я зову, зову. – Пробубнил Тим. – Ужинать будешь.
– Чем?
– Ну, тебе виднее, ты за повариху быть обещалась.
– Обещанного три года ждут. – Бурчала я чисто из вредности и палку старалась не перегибать. Салаватов, кажется, это понял, иначе как объяснить его ехидную усмешку.
– За три года с голоду подохнем.
Что верно, то верно, и кушать в самом деле хочется. Только йоги способны три года без еды прожить, а я не йога. И Тим тоже не похож.
– Макароны будешь? С колбасой? – Завтра же надо будет закупиться, а то в Салаватовском холодильнике не то, что мышь – таракан с тоски подохнет.
– Буду. Я вообще неприхотливый. Отучился. – Тим помрачел. – Ладно. Ты ту пока… Я сейчас вернусь.
Ушел. Обиделся? Но я же ничего обидного не сказала, только про макароны спросила, а он сразу и обиделся. В квартире сразу стало как-то пусто, темно и страшно. Работающий телевизор раздражает – не кино, а пародия на жизнь. Телевизор выключила, нечего ему работать, если я все одно на кухне торчу.
Макароны сварились, колбаска подрумянилась, а Тима нет. Ну и куда он пропал? Сам же ужин требовал, а сейчас, значит, задний ход. Телефонный звонок повернул мысли в другую сторону. Лара? а я и забыла. Господи, ну как я могла забыть о собственной сестре?
– Ники?
– Лара?
– Я, а ты еще кого-то ждешь? – Она засмеялась.
– Нет, что ты… – Мне стало неудобно за ложь, но и говорить ей, что я жду Тимура, который сбежал, лишь бы не находится в одной квартире со мной, не хотелось.
– Как дела?
– Нормально.
– А почему голос грустный? Что случилось? Обидел кто-то? Тим, да?
– Нет… Да… Я запуталась. Он другой стал. Совсем другой, понимаешь, Лар?
– Люди меняются и он изменился, и ты. Потерпи, милая, скоро мы встретимся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Да? – Вместо ожидаемой радости я ощутила беспричинный страх. Что значит «встретимся»? Она придет ко мне? Дух, светящийся в темноте или же полусгнивший труп, отвратительный и вонючий. Не хочу.
– Да, Ника, скоро, совсем скоро. Не надо противиться, это не больно.
– Что не больно?
– Умирать. Страшно, но не больно. А потом… Но мне нельзя говорить, что будет потом, это тайна, в свое время сама узнаешь. Скоро уже. Я просила за тебя. ОН простил…
– Я умру? – Трубка вдруг стала скользкой и холодной. Я вытерла вспотевшие ладони о шорты. Сердце колотится.
– Боишься… Не надо бояться, не надо противиться. Это будет чудесно, мы вместе, как раньше, только намного, намного лучше, чем раньше. Здесь мама… Ты ведь хотела встретиться с ней? И тетушка. Она так ругала меня за пастушку, ты не представляешь! Знала бы, ни за что в жизни пальцем не прикоснулась бы к этой фарфоровой штуковине!
– Я не хочу умирать!
– Дурочка. – Ласково укорила Лара, совсем, как раньше, когда я в слезах прибегала домой, чтобы зализать раны после очередной неудачи. – Помнишь, ты, когда на танцы ходила, влюбилась в своего партнера? Не помню, как звали, чернявый такой, с родинкой на щеке?
– Игорь?
– Игорь, точно, Игорь. Теперь вспомнила. С танцами у тебя сразу не заладилось, но ты не бросала, к каждому занятию готовилась, словно солдат к параду, все надеялась, что он на тебя внимание обратит. А он не обращал и не обращал. Ты плакала втихую, пока однажды не услышала, как твой драгоценный Игорь рассказывает дружкам, какая ты неуклюжая, неповоротливая, и бегаешь за ним, точно собачка за хозяином. Помнишь, как больно было? Ты три дня ничего не ела, лежала, в стену уставившись. Даже мне не сразу рассказала… Жить больно, Ника, а здесь хорошо. Легко. Нет ни боли, ни страданий, одно сплошное счастье.
Входная дверь распахнулась: Тимур, наконец-то вернулся, но он не спасет от Лары.
– Ника, ангел мой, не бойся. Ничего не бойся, знай, что я буду с тобой, что бы не случилось. Ты получила пакет?
– Пакет?
– Да, солнышко, пакет. Сегодня днем я отправила тебе подарок, ты его получила?
– Да.
Тимур подошел, неслышно, как кот. Остановился рядом, чувствую запах его туалетной воды и теплое дыхание на своей шее. Сразу стало как-то спокойнее, и страх исчез. Салаватов защитит, он ведь такой… надежный, он надежный.
– Заглядывала внутрь?
– Нет.
– Трусиха. – Лара рассмеялась. – Какая же ты трусиха, Ник, ни капли не изменилась.
Тим начертил в воздухе вопросительный знак. Спрашивает, с кем это я беседу веду, и что ему ответить?
– Загляни, Ник, я ж не для того его тебе присылала, чтоб ты в шкафу прятала, знаешь, чего мне стоило отправить? А ты даже не удосужилась внутрь заглянуть!
– Лара, я…
– Посмотри. – Перебила она. – Обязательно посмотри. Это только для тебя, чтобы ты поняла.
– Что поняла?
– Не имею права говорить, но ты поймешь… Как Тим?
– Он… Он здесь. – Стоит сзади, дышит в затылок, отчего волосы шевелятся, и кровь бежит быстрее.
– Скажи ему, что… Хотя ничего не говори. Скоро мы увидимся. До свидания, Ник.
Она повесила трубку, а я расплакалась. В последнее время я слишком много плачу, это неправильно.
Мой дневничок.
Алик – урод. Выставил условие – либо я работаю на него, либо остаюсь без лекарств. Согласилась, а что мне делать? Салаватову пожаловаться? Скажет, что сама виновата. А еще за Алика голову свернет, у того фотки есть, где мы с ним… Это было ошибкой, но Тимка не простит, бросит и меня, и Нику, и выставку организовывать не станет. Я-то переживу, а вот выставка… выставка нужна, как воздух. Все увидят, какая я талантливая. Нет, Тимка мне пока еще нужен.
Алик обещал, что я не только долг верну, но и для себя заработаю, это то же кино, только для взрослых, это не проституция. Конечно, не хватало еще, чтобы он из меня проститутку сделал. Тот клиент, оказывается, режиссером был, а я не трахалась – пробы проходила. Прошла. На главную роль. И смешно и противно.
