Марго затрясла его в испуге:
— Тимофей Степанович! Вы живы?! Целы?!
Дед неохотно поднялся, воспользовавшись её помощью. Отряхнулся, осмотрел результат усилий. Судя по всему, результат был для него неудовлетворительным и, самое главное, неожиданным.
— Производственная травма! — изрёк он, почесав коленку.
— Давайте перерыв, пойдём в дом чай пить! — пригласила Марго.
— Пожалуй, баста на сегодня, — задумавшись, пробурчал дед, — конец рабочего дня!
Впечатлений у Марго сегодня и так было достаточно, и она изо всех сил старалась не злиться. Хотя не злиться при виде кучи гнилых щепок и досок вместо недавнего относительного порядка было очень трудно. Пока она пыталась откинуть ближе к забору доску с опасно торчащими гвоздями, дед вдруг ткнул пальцем в развалившийся вместе с забором старый почтовый ящик:
— Глянь-ка, письмо пришло!
Марго посмотрела, куда указывал дед. И впрямь, из разбившегося ящика торчал пожелтевший от времени толстый конверт. Она расправилась с доской, подошла, аккуратно извлекла из-под обломков давно забытую почту, бережно отряхнула от пыли. Интересно, сколько времени пролежало это письмо в ящике, бумажных писем-то уже очень давно никто не пишет? Бумага от старости пожелтела, текст на конверте был с трудом, но различим: в плотно сбитом ящике письмо было надёжно защищено от воздействия дождя и ветра. Видимо, письмо провалилось внутрь, да так и лежало незамеченным долгие годы.
Всмотрелась в имя отправителя и получателя. Да это же письмо от её матери к тётке! Этот неожиданный привет из прошлого от двоих родных ей людей, так и не нашедших согласия при жизни, заставил её замереть. Казалось, они сейчас стояли рядом с ней, и только от неё зависело, продолжится ли их диалог, застрявший в старом почтовом ящике.
— Кхм! — прокашлялся дед, давая понять, что он ещё тут, — От кого письмецо? Говорила Вера Ивановна, что надо замок спилить, когда ключ потерялся, а мне всё недосуг было! Да и что его спиливать, когда почтальонка газеты всегда наполовину снаружи оставляла: и так достать можно!
Его слова вывели Марго из оцепенения. Видно было, деду хотелось узнать, от кого было найденное письмо, и что в нём. Но ей совершенно не хотелось читать его в присутствии кого бы то ни было. Тем более, там могло быть что-то такое, что ей самой не понравится, или семейная тайна, которую лучше никому не знать.
Дед потоптался немного, делая вид, что планирует работу на завтра на своём строительном объекте. Даже начал чертить какую-то схему прутом на земле. Но пересилил любопытство и, глубокомысленно вздыхая, благоразумно удалился.
Марго, с трудом перебравшись через разбросанный там и сям строительный мусор, прошла в дом. Устроилась за столом на кухне. Не торопясь, очень бережно вскрыла конверт. Сразу узнала аккуратный мелкий почерк матери.
Здравствуй, сестра Вера!
Как давно я тебе не писала! Так давно, что даже и не знаю, с чего начать. Наверное, сразу начну с главного. Врачи говорят, что моя болезнь прогрессирует, и мне остаётся полгода-год времени. И чего мы с тобой всё время ругались? Когда стоишь на пороге вечности, эти ссоры очень отравляют жизнь. Хочу облегчить душу. Возможно, надо было сделать это раньше, но как есть.
Я всегда злилась на тебя за то, что ты была любимицей: всё-таки младшая дочь. Завидовала из-за семейного наследства, этих тетрадей, знаний, которые должны были перейти к тебе. Мне казалось очень обидным, что бабка выбрала тебя, чтоб обучить знахарству, а не меня. Кто же знал, что это такой тяжкий груз? И это знание не приносит счастья тому, кто им владеет.
Я знаю, почему ты бросила всё и уехала в посёлок. Догадалась, так как Василий приходил к нам и тебя искал. Наверное, надо было сказать, как тебя найти. Но я отвечала, что ты уехала очень далеко, и адрес не оставила. Уговаривала себя потом, что это ведь ты дала такое указание. Это теперь я понимаю, что в сердечных делах нужно следовать вначале своему сердцу, а уж потом разуму.
Не хотела бы такой судьбы Маргарите. Наверное, поэтому и старалась держать её от тебя подальше.
А теперь, наоборот, хочу поручить её тебе. Знаю, что ты любишь её, как родную дочь. Ты не одобряла её брак. Я получила твоё письмо перед её свадьбой, но ничего не сказала Маргарите. А теперь этот брак трещит по швам. Ты была права, ты это как-то предвидела… Помоги ей, если она окажется в беде. Наверное, я виновата перед вами обеими.
Сможешь ли ты меня простить?
Твоя сестра.
Марго прочитала письмо несколько раз, тихонько всхлипывая, аккуратно свернула и положила обратно в конверт. Обиды в её сердце не было. Только тихая грусть. Она прижала письмо к груди, прощаясь и прощая, затем положила его на дно заветной коробочки, рядом с письмом к Василию. Она уже догадалась, кому было адресовано то письмо.
На следующее утро Марго приехала на работу раньше. Она всё ещё не могла привыкнуть, что с чудесным возвращением машины стало проще добираться до работы. В такие дни, когда было время, она заходила к Ирине. И если была возможность, они вместе катались на лошадях.
Вот и сегодня она зашла на конюшню. Угостила лошадей половинками яблока. Она уже знала их клички: Сынок, Мальчик, Дед, Скачок, Стрелка.
Ирина, ворча, возилась с упряжью сама:
— Сегодня конюх занят другой работой с утра, придётся всё самой делать! Будет отцу помогать с лошадьми. Вроде бы Прохоров обещал приехать, хотят скачки устроить на своих любимцах… Им развлечение, а я работай за двоих! А то ещё Прохоров и не приедет, опять срочное дело найдёт, он всегда так. И все приготовления насмарку.
Марго присела на скамейку, наслаждаясь солнечной погодой. В такие дни рассчитывать на прогулку не приходилось, Ирина и так едва успевала подготовить всех лошадей сама.
— А на каких лошадях они скачки-то устраивают? Что-то я не заметила среди наших особо прытких… Даже не знаю, что надо сделать, чтоб они хотя бы рысью пробежали.
— Нет, не на этих. Есть ещё в другой конюшне, которая в санатории, породистые, Cальвадор и Звёздочка. Но на них никто не ездит, кроме Прохорова да моего отца. Говорят, они с норовом! Но я думаю, просто они жадничают, или жалеют лошадей. У Сальвадора, например, травма была. Он раньше в скачках участвовал, ногу повредил. Прохоров его выкупил и долго лечил.
Вот бы на них посмотреть!
— Так не проблема! Конюх их сюда привёл, за конюшней стоят, можно сходить и полюбоваться.
— Ой, как здорово! Конечно же, мне интересно. Схожу
