в сторону беглецов. Подбежав к девушке и убедившись, что пуля попала в плечо и жизни не угрожает, сграбастал Катю в объятья.
«Мне бы тоже надо проверить свою даму сердца», — решил Денис. — «А после и коллег вызывать можно»
Глава 9
Дневник. Сицилия
Лишь только я открыла глаза, как поняла, что знаю это место: щелканье цикад, аромат цветов и солнечные зайчики, прыгающие по до боли знакомой комнате. Это так необычно — снова оказаться здесь. Каждая вещь в комнате, каждый закуток этого огромного дома наполнен воспоминаниями.
Сицилия. Семейная вилла Лукиани. Место детских шалостей и веселья. Место, куда я не хотела возвращаться. Все здесь напоминает о нем, моем лучшем друге Луке. Именно поэтому ноги моей тут не было. До моего бегства из мира магии я приезжала пару раз в Рим, но здесь не была более десяти лет.
Приподнявшись немного на локтях, осмотрелась. Комната, в которой я оказалась, очень сильно напоминала ту, где я останавливалась на вилле в детстве. Те же песочного цвета обои, те же золотистые, как пляжи побережья, шторы. Деревянная кровать с балдахином, в котором удобно было прятать сладости. Все это так отчетливо напоминало обстановку из детства, что даже закралась мысль, что я нахожусь именно в той самой комнате, что и много лет назад. Но разве такое возможно? Ведь прошло более десяти лет с моего последнего приезда сюда. Неужели Лукиани ничего не поменяли?
Затаив дыхание, я посмотрела на левый резной столбик у изголовья. И хоть голова не кружилась сильно, но все же легкое недомогание, граничащее со слабостью, чувствовалось.
Как же я устала чувствовать себя слабой. Каждый раз, встречаясь со своим прошлым, приходится доказывать, что я сильнее обстоятельств и магов. Без магии это сложно. Но больше всего выматывает тот факт, что казаться сильной приходится перед всеми. Только с близкими можно быть собой, настоящей. Но где они, эти близкие?
Давным-давно мы с Лукой вырезали наши имена на таком столбике, после чего друг вырезал вокруг них сердечки. Тогда мы были маленькими, и наши родители все еще верили, что две сильнейшие магические семьи породнятся. Надпись располагалась у самого матраса, и чтобы ее заметить, необходимо было изловчиться. Сделать это с первого раза не получилось, но после трех попыток надпись была обнаружена.
Теплое, щемящее душу чувство заполнило сердце. Будто выпила стакан теплого молока с медом и маслом. Сразу стало как-то уютно и безопасно. Даже показалось, что раздастся легкое постукивание в дверь, и на пороге покажется взлохмаченная голова Луки, который придумал очередную шалость.
Воспоминания о прошлом грозили затопить меня вместе с набежавшими слезами. Но этого допустить было нельзя. Не время и не место, чтобы разводить мокрое дело. Расслабляться было недопустимо. Тем более, что я так и не выяснила, как оказалась на вилле, и чем закончилась заварушка в клубе. Воспоминания о тех событиях были сумбурными и хаотичными.
Каким-то неимоверным усилием воли я заставила себя не думать о погибшем друге. Отодвинула все воспоминания на задний план, будто заслон поставила. Надолго его, конечно, не хватит, и рано или поздно преграду снесут эмоции и переживания, если я их не обуздаю, как мне удалось это провернуть во время заточения у безопасников.
Тогда Тереза что только не делала, чтобы я сломалась из-за смерти Егора. И смеялась, и иронизировала, и пыталась сыграть на моем чувстве вины. Она не знала, что перед гибелью мы с Егором успели объясниться и помириться. Осознание этого окрыляло и губило одновременно. Понимание того, что безопасникам и этой вечной прилипале Виторио-Айгуша, Терезе, что-то неизвестно, согревало душу и приносило капельку удовлетворения. Они не всесильные и не всезнающие. Понимание этого поддерживало меня.
Появлялась надежда, что родителей они тоже не нашли. Иначе бы Тереза не упустила бы возможности посмеяться надо мной. Но никакие насмешки, обидные реплики и комментарии не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в моей душе.
Мы только помирились с Егором. Забрезжил маленький лучик надежды, что наша история может продолжиться. Несмотря на то, что он бросил меня пять лет назад, несмотря на то, что я сдала его и студентов братьям Чайкиным. Все это было неважным. Мы простили друг друга. Простили, потому что любили. И его прощальный взгляд мне не забыть никогда. Егор спасал и уходил, но знаю точно, что любил.
Именно в тот момент, когда появилась маленькая надежда, размером не больше зернышка, я поверила, что у нас может все получиться. Я открылась миру, а мир забрал Егора.
Нагло. Подло. Жестоко. Виторио-Айгуш. Я готова была его ненавидеть так же сильно, как он меня. Но даже это у меня не получилось. Было больно. Пусто. Темно. Хотелось выть и бросаться на стену от потери любимого. Но нельзя. Нельзя было показывать очередную слабость перед Терезой.
Все силы и злость я тратила на то, чтобы не сойти с ума. Потому ненавидеть тогда я не могла. А сейчас уже поздно. Егор мертв. Его убийца тоже мертв. Мне почти удалось отомстить, но почему-то от этого не легче. А я ведь знаю, что время лечит. Но я как будто застряла на одном месте, и не сдвинуться. Остальные могут идти вперед, а я нет. То ли засосало болото безысходности, то ли погрязла в прошлом, как в зыбучих песках. А, может, просто нет моральных сил, чтобы и стены безразличия вокруг себя держать, и выбираться из личностного ада.
Зато для остальных все вполне объяснимо и проходимо. Катерина была влюблена в Егора и даже собиралась за него замуж, а теперь на пути к новым отношениям. Если Энрико не сильно изменился, то он скоро начнет завоевание Ветровой. И чем сильнее она будет упираться, тем ярче и изобретательней будет вести себя Лукиани. Он не привык проигрывать. Тем более, когда девушка ему нравится. Она ему нравится. Видно, какие пылкие взгляды Энрико бросает в сторону обозревателя, как ухаживает, как улыбается ей.
Итальянец легко может вскружить голову любой девушке. Высокий, красивый, сильный, галантный, в деловом костюме, темные глаза и саркастическая улыбка. А еще он богат, образован и воспитан в лучших аристократических традициях. Энрико — почти эталон мужчины-мечты. Если бы не собственнический характер и пару скелетов в фамильном шкафу.
Так что, если Лукиани всерьез решит покорить Катерину, то долго ей точно не продержаться. Она уже им очарована. Это заметно по тому, как она тайком смотрит на Энрико, когда ей кажется, что
