37. Ах! Разве вообще существует между богословами, — и особенно в вещах необходимейших, от которых зависит и вся наша вера, — противоречие? Можно ли вовсе быть богословием противоречивым [мнениям], и богословами — обеим сторонам, придерживающимся их? Отнюдь. Стало быть, либо этого [то есть Дамаскина], либо тех исключим, согласно тебе [318], из круга православных. Что же, если так говорится в евангельских и апостольских речениях и так они разъясняют относящееся к Духу, как мы показали, то не будем ли всеми [возможными] способами согласовывать с явленным ими благочестивым пониманием то, что кажется [ему] противоречащим? Если же нечто от отеческих словес и не сможем обратить к этому разумению, то не оставим ли это, как не смогшие понять, и не пребудем ли ничуть не меньше придерживающимися общеизвестного благочестия? Всем ведь ясно, что мы всеми способами будем внимать провозглашенным евангельскими и апостольскими речениями понятиям благочестивой веры.
Давай же, однако, попытаемся показать единомысленными с ними предлагаемые латинянами в защиту своего мнения отеческие высказывания. И если нам удастся достаточно разрешить кажущееся противоречие, то благо{стр. 124}дарение Богу, подавшему и нам, пребывающим в крайнем невежестве и далеко отстоящим от бесстрастной жизни, ведение, говорящее согласно с [заключающейся] в Нем Самом истиной. Если же не сможем вполне изъяснить это, то кто совершенен во Христе и мудр в вещах божественных и духовных, пусть сам от себя, одобрив наше произволение [319], научит лучшему слову [нас] вожделеющих и стремящихся учиться как можно более и, восполнив наш недостаток, совершенно постыдит пытающихся собрать из этих [божественных и духовных словес] противное благочестию.
38. Скажи же, кого [из богословов] и что ими сказанное [ты имеешь в виду], ибо относится к разряду невозможного то, чтобы все богоносцы не соглашались друг с другом и со Христом, — Богом богоносцев, — притом что у них [всех] одно вдохновение от одного Духа Христова. К тому же и после почти всех них находится оный Дамаскин, и научился он от всех них, и сам свидетельствует о своем с ними согласии, говоря не «я говорю», но «мы говорим», и через себя их представляет нам нигде не говорящими, будто Дух существенно (καθ' υπαρξιν) [происходит] и от Сына. Вы же, мне кажется, не постигая высоты и величия их мысли, думаете о них таковое. Действительно, и Первой Причиной всеми называется Отец, но ты слышал [от нас], как [именно] называется; и великий Афанасий сказал, что Святой Дух воссиявает от Сына [320], но ты слышал, как он сказал; и мы называем Сына образом Отца, а Духа — [образом] Сына, но ты слышал, как мы это говорим; и многое другое из того, что {стр. 125} вам кажется, ясно сказано так, что это согласуется с нами, а не с вами. Даст же Дух и далее слово во отверзение уст наших [321].
Но кто говорит, что и Сыну присуще изводить? Сам, — говорят они, — Григорий, имеющий свое прозвание от богословия, ибо он говорит: «всем, что принадлежит Отцу, обладает Сын, кроме нерожденности» [322]. Итак, поскольку Он обладает всем принадлежащим Отцу, кроме одной только нерожденности, то как же не будет Он обладать и свойством изводить? Воистину, [говорящие так] не суть Святого Духа, глаголющего в нем, ибо если бы они были [таковы], то не лгали бы такое на святого, который говорит: «а что Сыном говорится о Святом Духе уничижительного, то надобно возводить к первой Причине, чтобы было явно, от Кого [Он]» [323]. Кто же эта первая Причина? Не один ли Отец? «Но и всё, — говорит он, — что имеет Отец, принадлежит Сыну, кроме причины, то есть кроме того, чтобы и Ему быть причиной божественности» [324]. Ибо он всегда проповедует относительно Бога одну Причину и одно Начало — нерожденного Отца, и признает это божественное [свойство] уникальным [325]. И поэтому он говорит: «У нас один Бог, ибо к Единому возводятся Те, что от Него» [326], не говоря ни «от Них», ни что к Двоим возводится Одно, и вторым от Отца называя и Духа, равно как и Сына, но [еще] и Богом от Бога называя Сына и Богом от Бога — Святого Духа. А осуществляющимся посредством Бога от Бога полагает не Бога, — прочь от такового богохульства, — а тварные [сущности]. Согласно с этим {стр. 126} и первой Причиной поставляет Отца, говоря во «Втором слове о мире», что «насколько досточестнее Бог тварей, настолько великолепнее для первой Причины быть началом божественности, а не тварей и посредством божественности нисходить к тварям» [327].
39. Ты же, латиномудрствующий, — о! какое богохульство, — говоришь, будто через посредство Сына — или, что то же самое, через посредство божественности Сына — Отец пришел к приведению [в бытие] Святого Духа, из–за того что этот богослов говорит к прибывшим из Египта, что Сын обладает всем, что принадлежит Отцу, кроме только нерожденности. Ибо здесь тебе надлежит принимать слово «только», хотя бы оно и не произносилось, почему я его тебе и привожу явно.
Но скажи мне, этот же богослов не прибавляет ли, что и все принадлежащее Сыну, принадлежит и Духу, кроме сыновства [328]? Итак, если и Сыну принадлежит изводить, то это будет принадлежать и Духу, ибо изводить не есть [атрибут] сыновства. Ведь тогда и Отец был бы сыном, поскольку и Он обладает свойством изводить. Сам же он и в своем «Слове о Святом Духе» говорит о Том же Святом Духе: «Чего же не может Он из великого и свойственного Богу? Каким не именуется из свойственных Богу [именований]?» Стало быть, и изводителем назовем Духа? По–твоему же, и свойством изводить Он обладает подобно Сыну, а, следовательно, — и вдвойне по сравнению с Ним; ибо Он будет обладать не только свойственным Отцу, но также и Сыну, согласно твоему о Нем учению. Видишь во сколько нелепостей впадет слышащий, что Сын обладает всем, что принадлежит Отцу, и не понимающий, что речь идет {стр. 127} только об относящемся к природе, но смешивающий относящееся к ипостасным [признакам] с природными.
40. Конечно нет нужды в дальнейших словах об этом, когда ты и так уже изобличен, но ради удовольствия и чтобы кто–нибудь не нанес упрека безукоризненному, покажем и дальше, что изречение святого — прекрасно; а [если и] понимается худо — [то] по невежеству латиномудрствующих. Думаю же, что [дальнейшее] слово немало посодействует и самому предлежащему [нам намерению]. Требуется, однако, особенное внимание.
Одно и то же — сказать о Боге, что Он нерожден и что Он беспричинен; поэтому, хотя бы ты открыл и все богословские книги, ты нигде не найдешь, чтобы Святой Дух назывался нерожденным, как, впрочем, и рожденным. Богоносный же Дамаскин, сказав в восьмой главе своей Догматики, что «все, что имеет Отец, принадлежит и Ему, [то есть] Духу, кроме нерожденности» [329], показал [этим], что не только нерожденность тождественна беспричинности, но и беспричинность применительно к Богу тождественна причине, ибо применительно к Богу беспричинность совпадает с причиной — я имею в виду Причину божественности Сына и Духа. Итак, желая сказать, что Дух обладает всем, что принадлежит Отцу, кроме того, чтобы быть беспричинным и того, чтобы быть причиной в смысле рождения и изведения, он сказал [что Дух обладает всем] за исключением одной лишь нерожденности, так как она объемлет собой все, что является свойственным исключительно Отцу.
Итак, Бог нерожден и беспричинен; беспричинный же Бог — причина божественности. Таким образом, будучи причиной природного богатства (έμφυτου πλού{стр. 128}του), Сам не нуждаясь ни в чем, Он явился бы предателем Самого Себя, когда бы был причиной одного–единственного и таким образом соделывая для Самого Себя богатство бедностью. К тому же и несовершенно то, что абсолютно и во всех смыслах одно, почему оно и было доступно пониманию несовершенных в богопознании иудеев. Но и будучи причиной единосущной Двоицы, — одно рождая, а другое производя по образу исхождения, — Он, грубо говоря, не проявился бы сильнее, и тем более — заключая в Себе Самом и Тех, что от Него, всю бесконечность. К тому же и не существует иного тропоса природного (έμφυτου) существования, ибо то, что сверх этого — не божество, а отпадение от божественности; таковым является и многобожие безбожных эллинов.
41. Но при том, что Единица подвиглась к Двоице и дальше не пошла, то есть соделывающий все (παντουργός) Бог Отец [подвигся] к рождению и выступлению Сына — Творца (δημιουργού) всяческих — и все совершающего (τελεσιουργούντος) [330] [Духа], ни Сын [не рожден] через Духа (ибо Он был бы не совершенным [рождаясь] от Отца, если бы рождался при посредстве совершающего Духа), ни Дух [не исходит] через Сына. Ведь тогда в добавок к тому, что был бы несовершенным [исходя] от Отца Тот, Кто совершает все, Он был бы еще и одним из сотворенных, ибо они пришли в бытие через Него, а Дух — познался через Сына. И во свете — Духе — мы видим Свет [331] — Сына, — говоря по пророчески и вместе по–отечески, — дабы знать [Их] не только сущими от одного Начала, но и неразлучными Друг от Друга, и Друг в Друге присущими, и Друг Друга обнаруживающими, и Друг через Друга являющимися, а не сущими Друг через Друга или Друг от Друга, или принадлежащими Друг Другу, ибо То, от Которого — одно.
