Что-то тыкает меня в лоб. Затем в нос. Это он! Привет, друг! Одновременно моя ладонь снова нащупывает какую-то поверхность. С усилием соединяя тактильные показания разных частей моего тела, Я разочарованно понимаю, что это Я само энергично тыкаю себя ладонью в лицо. Осторожно, там же глаза! Срабатывает инстинкт самосохранения. Я пытаюсь соединить ладони, но между ними опять оказывается нога. Ладонь сжимается вокруг пятки и отказывается повиноваться. В попытке разорвать сцепление тяну руку вверх. За ней тянется нога. Я тяну и тяну, поскольку рука так и не желает разжиматься. Пальцы ступни упираются мне прямо в нос. Вот это да! Случайность? Да. А вы так можете? Ну, хотя бы случайно? Я удовлетворено. Мышцы расслабляются, Я в жидкой невесомости. Жизнь прекрасна даже в утробе. Вот только очень шумно. Это галопируют родительские мысли. В чем дело?
Разгадка мысленных шарад, будучи единственным окном, соединяющим меня с внешним миром, неизбежно становится моим кредо. Страх потеряться в разнообразии субъективных мнений и подходов преобразовывается в восторг творчества. Папина версия, мамина версия, прочие. Добавляю мои ощущения и интуицию. Совмещаю, перемешиваю, жду. Получаю никогда ранее не существовавшее. Озарение. Мое видение реальности. Натренируюсь, рожусь и стану творцом. Или первооткрывателем. Изменю мир. Изобрету, как жить так, чтобы ничего не делать, но при этом бы все у тебя было. Концептуально мне пока не очень понятно. Но это мамино сокровенное желание, а значит, требует осуществления. Рожусь и помогу ей. А пока не буду на этом сосредотачиваться. Куда забавнее послушать родителей. Пойду разберусь, что там происходит.
– Не машина, а зверь! Отрабатывает мощности на все сто. Двигатель… мощность… корпус… тормоза… дорога серпантин… держит поворот… Шикарно! Дороговато, конечно, но по деньгам. За удовольствие надо платить. Одно слово – «Мерседес»!
– Какая красота вокруг! Горы. Каменистые и лесистые. Покатые и обрывистые. Помесь серо-голубого и коричнево-зеленого. Жаль, у нас всего один день. За эти деньги можно было бы на целую неделю-другую машину арендовать. «Пежо», например. И цвет подобрать соответствующий, алый. Откидной верх правда дает потрясающий обзор. Ну так «Мерседес» – не единственная машина с откидным верхом. На дороге ни души, похвастаться и то некому. Ой, а там прямо впереди разлом и голубизна. Море!
Сложив папину и мамину версии, получаем мою интерпретацию. Мы объезжаем окрестности острова. Наш извилистый путь лежит через горы. Папиными стараниями мы в безопасности, поскольку нас везет надежный и элегантный «Мерседес». Мамиными глазами открываются прекрасные горные и морские пейзажи. Мы не дойдем до изнеможения, и Я не паду жертвой гормональной бури, поскольку катаемся мы только один день. Правда, вопрос справедливости стоимости остается открытым, но меня он не беспокоит. Мама счастлива, папа удовлетворен, Я могу беспрепятственно продолжать расти. Мама, папа, Я – чудесная семья. Меня не отпускает надежда, что у нас есть четвертый. Я вытягиваюсь во все мои пятнадцать сантиметров и раскидываю руки в стороны. Я ощущаю почву под спиной. Моя спина – чувствует! Получается, Я теперь чувствую всеми частями, всей, так сказать, кожей. Супер!
Вот только что это подо мной? На чем это Я так вольготно развалилось? Ого! Оно шевелится! Меня слегка подбрасывает вверх. Еще раз, еще сильнее. Меня переворачивает сначала на бок, затем на живот и наконец на голову. Пытаясь остановить безобразие, я растопыриваю все свои четыре конечности и впервые жалею, что у меня отвалился хвост. Сейчас пригодилось бы все. Как удержаться, за что зацепиться? Мои конечности, голова, спина и живот продолжают поочередно касаться и отталкиваться от этого чего-то, на чем так беззаботно покоилась моя спина и что теперь так бесцеремонно подбрасывает меня. Впрочем, мне не больно и не страшно. Моя водная среда надежно оберегает меня, обложив «подушками безопасности» и амортизируя любые толчки в плавные взлеты и мягкие посадки.
– Прямо за нами следует полицейский вертолет. Наверное, решили, что мы какие-нибудь эксцентричные миллионеры, – проносится в маминой голове, и толчки становятся чаще или их непутевые избалованные детки. Смотрят, как бы мы чего не начудили! Знали бы они, что однодневная аренда этой чудо-лошади практически равна недельной зарплате мужа! Вот смеху-то!
Смех! Так это мамин смех заставляет меня подпрыгивать, как на батуте? Смех вызывает колебания диафрагмы, диафрагма – давление на матку, матка подталкивает амнион, в котором подпрыгиваю Я. Так это тот самый счастливый амнион? Это он превратился из комфортного ложа в батут для акробатики. Это его Я нащупало вслепую. Значит, нас все-таки только трое. Жаль. А может, это и к лучшему. Я знаю, что многоплодная беременность сложнее вынашивается и имеет больше рисков выкидышей, недоношенности и неполноценных плодов. Сперва вырастим меня, а потом следующего, если будет невтерпеж. Усвоив ритм, Я пытаюсь оттолкнуться ногой от амниона и дотронуться рукой до противоположной стенки. Иногда даже получается. А когда получается приземлиться на две ноги, то даже создается ощущение, что Я стою. Стою, как настоящий человек на двух ногах. Представьте себе! Забавная игра выходит!
Я теперь знаю, что родители мои – не миллионеры. Это значит, что денег у них не миллионы, а меньше. Судя по маминым мыслям, намного меньше. Интересно, это хорошо или плохо? Наверное плохо, иначе зачем бы папа пытался претендовать выглядеть как миллионер на своем арендованном «Мерседесе»? Или он тоже играл? Хотя одно другого не исключает. Скорее даже дополняет. Или еще точнее – реализует. Игра – активность организма, направленная на условное моделирование той или иной развернутой деятельности. Или, проще говоря, это своеобразный компромисс, позволяющий угомонить, хотя бы на время, жгучие, но не выполнимые сейчас потребности и желания. Мои родители играют в миллионеров. Я играю в человека.
На этой заманчивой ноте меня уносит окончательно. Пузырь больше не трясет. Мама насмеялась вдоволь. Среда стабильна и благоприятна для дальнейших экспериментов. Я – полноценный человеческий детеныш. Я – единственный и неповторимый. Ничто не сравнится со мной. За незнанием языка и неумением высказать свой восторг Я прибегаю к древнему, как сам человеческий мир, искусству самовыражения – танцу. Развалившись на спине, Я начинаю судорожно и беспрерывно дергать всеми четырьмя конечностями. Не подумайте, что Я капризничаю. Во мне бурлят воинственные инстинкты предков. Я самовыражаюсь. Постепенно мои подергивания синхронизируются и закручивают водную среду, а затем и меня в спираль. Я, словно брейк-дансер, кручусь и дергаюсь; в центре моего танца – пуповина!
Я знаю, что пуповина очень гибкая и прочная. Выдерживает до шести килограммов. Ее оболочка надежно защищает вены и артерии, которые идут от плаценты к животу. К рождению достигнет полуметра в длину и 2 см в диаметре! Я без опаски хватаюсь обеими руками за пупочный канатик. Извиваюсь вокруг, заменяя шест. Это танец страсти. Это танец воина, вернувшегося с добычей. Танец достижения. Я смогло. Я научилось. У меня получается. Я сжимаю пуповину все крепче, закручиваю все туже. Аж дух захватывает! Нечем дышать! Руки теряют хватку, разжимаются и безвольно расходятся в разные стороны. Прилив крови от плаценты восстанавливается. Это Я себе само в порыве страсти кислород перекрыло. Увлеклось. Вошло в экстаз. Уверено, только так и возникали гениальные танцы. За все надо платить, как говорит мой папа. Родители у меня не миллионеры, так что расплачиваюсь собой. Поток усталости сносит меня в сон.
– Когда он родится, обязательно научу его водить и понимать правильные машины. А если это дочь? Тогда хорошая машина еще важнее. Престиж. Я буду ее, красавицу, катать, а она будет видеть в отце надежду и опору. К тому же она, может быть, будет интересоваться машинами. При правильном воспитании. Скорее бы уже узнать результаты теста. А то я начинаю свыкаться с мыслью о ребенке. Фантазии всякие допускаю. Непростительно расслабился старик. На этот раз, если результат теста положительный и он… она… оно неполноценно – решаемся на аборт. Дальше тянуть некуда и для здоровья жены опасно.
– Не чувствую, что я беременна. Не тошнит, не трясет, полна энергии. Может, с малышом что не так? Как ты там, маленький? Как твои делишки, маленький детишка? Лапушка. Ты уж давай не подведи маму. На следующей неделе тест – ты уж постарайся. А если признают неполноценным? У него уже и сердечко бьется. Масипуничка беззащитная! Как же мы его? Кровь в висках стучит. Тошнит. Мне волноваться нельзя. Не думаю о плохом. Все будет хорошо. Все хорошо не бывает, а у нас будет. Будет, и все!
Ну, вот и обсудили сложившуюся ситуацию. Можно сказать, первый семейный совет состоялся. Правда, меня на нем не спросили. Да что я могу сказать? Я полноценно! Поверьте мне, Я знаю! Детский лепет, недостойный уважающего себя яйца. Погибать так с достоинством. С гордо поднятой головой. Это Я, кстати, уже могу. Но что, если я ошибаюсь? А вдруг врачи-пророки знают вернее? Готово ли Я прожить жизнь инвалидом? Знание не приходит. Неведомая доныне мне сила заблокировала связь. Может, Я просто не желаю знать. Я не хочу выбирать. Я хочу жить. И эта воля к жизни заглушает все сомнения, все логические аргументы, все потуги вселенского знания. Я хочу жить. И Я буду жить. Не спрашивайте как. Я само не знаю. Я хочу жить. Безотчетно, нелогично, даже если это наперекор жизни.
