Но чем сильнее набирал скорость ветер, тем ниже падала температура воздуха. Она продрогла.
Иэн посмотрел на нее. Впервые с тех пор, как кабина поднялась в небо, в его взгляде вспыхнула искра интереса.
— Тебе холодно? — спросил он.
— Немного, — призналась она. — Думаю, и босоножки, и остальная одежда меня сегодня подвели.
Иэн отцепил одну руку от края скамейки и поднял ее в молчаливом приглашении сесть ближе и разделить его тепло. Анна знала, что ей следует держаться от него на расстоянии. Она знала, что если позволит Иэну обнять себя — хотя бы для того, чтобы убедиться, что она не замерзла и не онемела от ветра, — то перестанет злиться на него.
Она забудет, что он солгал. Может быть, не солгал, но и не сказал ей, кто он такой. Ложь по умолчанию все равно остается ложью.
Она забудет, что на кону стояла сделка стоимостью миллиарды долларов.
— Анна! — В его взгляде снова появилась жизнь. — Иди сюда. Нам не нужно страдать в одиночку.
Он был прав. Зачем мучиться? Она придвинулась ближе к нему, стараясь двигаться плавно, чтобы не раскачивать кабину, и позволила его левой руке обнять себя.
Она осознала свою ошибку, как только его теплая рука сомкнулась на ее плече. Его прикосновение обожгло ее кожу, как будто ее тонкой футболки не существовало. Она мгновенно перенеслась в ту ночь в его комнате.
Соски у нее затвердели, и прохладный ветерок не был тому причиной. К счастью, ее бюстгальтер скрыл следы влияния Иэна на нее. Но она не смела взглянуть ему в лицо, потому что не могла бы скрыть свое желание.
Ветер усилился, и кабина снова затряслась. Рука Иэна сжала ее плечо, и она похлопала его по бедру, стараясь казаться безразличной, насколько это возможно. Он хотел только, чтобы его успокоили. На ее месте мог бы быть лабрадор. На самом деле он, возможно, предпочел бы безоговорочное внимание домашнего животного ее неловким движениям…
— Анна. — Он произнес ее имя, словно молитву, — Спасибо.
Рефлекторно она подняла голову, чтобы ответить:
— Конечно…
Их взгляды встретились. Она замолчала. Огонь в его темных глазах разжег пламя в ее теле. Языки этого пламени пронеслись по ее венам.
Ей придется отодвинуться от него. Или она сделает что-то, о чем пожалеет.
Она приподнялась со своего места на скамейке, намереваясь вернуться в исходное положение. Но ветер качнул кабину в сторону. Анна потеряла равновесие и упала на Иэна.
Слишком поздно Анна поняла, что сидит у него на коленях. Ее щеки горели, когда она качнулась вперед, чтобы встать. Но Иэн крепко держал ее.
— Анна, — повторил он, и теперь ее имя звучало уже не как молитва, а мольба. Они продолжали смотреть друг на друга, когда его правая рука отпустила ее талию и коснулась ее горячей щеки.
Он хотел ее.
И Анна хотела его. Она может не знать, кем она была на самом деле. Но одно она знала с уверенностью. Она жаждала Иэна Блэкберна, пусть даже на краткий миг высоко в воздухе, в застрявшей кабине фуникулера.
— Иэн, — ответила она, удивляясь, что все еще может произносить слова, когда весь воздух, казалось, вышел из ее легких. — Мне больше не холодно.
— Тогда мои усилия работают.
Его пальцы рисовали абстрактные узоры на ее коже, оставляя после себя пожар.
Она с трудом вздохнула.
— Я предлагаю дополнение к нашему соглашению.
Его прикосновения замедлились, а затем прекратились.
— Мы заключили соглашение на земле. А если мы в воздухе… то сделка недействительна, — поспешно добавила она.
Она пожалеет об этом. Но здесь, наверху, они висели в воздухе на тончайшем проводе, и никто их не видел, кроме голубей и случайных чаек, и она могла притворяться, что все остальное не имеет значения. Не было никакой продажи «Чудесных озер». Никакого наследия Лохлинна, на которое она могла претендовать. Никаких вопросов о том, где она находится. Только она, он и страсть, кипящая между ними.
Он не ответил ей, но его левая рука тоже поднялась к ее лицу. Затем его губы оказались на ее губах, и она перестала думать.
Анна погрузилась в его объятия, как будто это был их первый поцелуй. И в каком-то смысле так оно и было. Когда они поцеловались в комнате Иэна, в воздухе витало обещание секса, поцелуй был всего лишь прелюдией — фактически, поспешно пройденным контрольно-пропускным пунктом — на их спешном пути к главному событию.
Но здесь, в кабине фуникулера, где секса просто не могло быть, они могли сосредоточиться на поцелуях.
Кабина дернулась и начала двигаться.
Она отстранилась от Иэна, зажмурив глаза, потому что боялась увидеть, что может быть в его взгляде. Триумф от того, что она нарушила свое решение больше не вступать с ним в физическую связь, даже если это будет всего лишь поцелуй?
Но это был не просто поцелуй. Анна была в этом уверена.
Она открыла один глаз, затем другой.
Взгляд Иэна был сосредоточен на станции, где они должны были высадиться.
— Мы почти на земле, — сказал он нейтральным тоном. — Рядом со станцией есть сувенирный магазин. Прежде чем отправиться дальше, мы можем купить для тебя пару кроссовок и толстовку.
Его тон был оживленным и профессиональным и подействовал как ведро холодной воды на желание, все еще бурлившее в ее венах.
В конце концов, это был всего лишь поцелуй. Для него.
— Верно. Земля уже близко. — Анна сглотнула. — О нашей сделке. Я, ну, я… мне понравился наш поцелуй. Очень. — Она говорила все быстрее и быстрее: — Но это ничего не меняет. Я еще не решила, что буду делать. Я имею в виду «Чудесные озера». Я не хочу, чтобы ты думал, что я поцеловала тебя, чтобы манипулировать тобой. И
