люди, которые даже не удосужились смыть брызги крови со стен. Они новенькие и ничего не знают.
Анджей спрыгнул с кровати и, сделав круг по комнате, остановился напротив Роба.
Роберт подумал немного и решил, что лежать на полу не так уж и плохо. Сцепив пальцы на животе, он стал ждать продолжения. Роб старался не улыбаться. Он был так счастлив, что Ангел жив. Вот он стоит возле него и, похоже, опять тихо злится. Главное, не захихикать от облегчения.
- Зачем ты вмешался? Я собирался предложить Розе жить с Боби наверху. Я бы оформил ей документы, выделял деньги на питание. Они бы жили в военном городке, а я присматривал бы за ними. Меня все равно не бывает дома, так хотя бы домик не пустовал.
Роберт пожал плечами. Он не представлял, как объяснить теперь омеге, что за месяц, проведенный в этом доме, Боби успел влюбить в себя всех: и слуг, и обоих родителей. Он не представлял, как теперь заставить папочку отпустить из своих цепких ручек РОББИ. Или, как иногда проскальзывало в разговоре, РОБЕРТА ДИНЛОХА МЛАДШЕГО. Страшно даже представить.
- Я правильно понимаю, ты пришел не через парадный вход? Как обошел систему охраны?
На него посмотрели, как на идиота.
- Ваша система охраны стара, как этот дом. Инфракрасные камеры и датчики движения? – омега хмыкнул, – вы бы еще колокольчик на дверь прицепили.
Анджей поставил ему ногу на грудь и велел потрогать. Роба не надо было просить дважды. Он провел обеими руками, лаская от пальцев и выше по тонкой щиколотке до безупречного колена и обратно. Нога была холодная и скользкая как масло. Омега задержал дыхание, альфа улыбнулся, ему понравилась такая реакция.
- А второй этаж? – спросил он просто, чтобы не молчать.
- Ты хочешь меня обидеть? – удивился Ангел.
- А собаки? Что ты с ними сделал?
Анджей подошел к окну и, открыв его, замысловато свистнул. Ему ответил дружный лай доберманов. Роберт подошел к окну и выглянул. Внизу резвились все четыре собаки. Пахнуло земляникой.
Роб уткнулся носом в волосы любимого, а руки легли на талию и заскользили по холодному телу. Они побежали вверх по кубикам пресса, до выпирающей груди, обведя большими пальцами кружки сосков и выше до тонких ключиц, нежно прикасаясь пальцами к трепещущему телу. Потом руки двинулись в обратный путь, одна задержалась на груди, мягко вжимая омегу в Роба, вторая добежала до паха, мягко обхватив полувозбуждённый член и поджавшуюся мошонку.
- Не надо, перестань, – шептал омега, пытаясь оторвать от себя руки, – я… у меня так давно никого не было, что я уже забыл, как это делается. Я тебя разочарую, отпусти, пожалуйста.
Руки послушно вернулись на талию, не давя, но и не отпуская. Нос скользнул по волосам и, найдя ушко, остановился. Омега услышал горячий шепот: я так скучал по тебе, я так отчаянно скучал по тебе. Не отталкивай меня, пожалуйста. Ты мне очень нужен, как вода. Напои меня, пожалуйста, я скоро умру от жажды.
Губы нашли мочку уха, лизнули и, мягко захватив в плен, пососали, прикусили, погнав по телу жаркую волну желания. Омега схватился за ворот своего трико, будто задыхаясь, и потянул его вниз, растягивая горловину и оттягивая вниз, оголил розовую кожу. Он выскальзывал из него, как молодая змейка, скидывающая свою первую шкурку. Руки альфы послушно бросились на помощь, то стягивая непослушную ткань, то скользя по телу, пробираясь между теплой, слегка влажной кожей и эластичной шкуркой трико.
Наконец-то, освободилась одна рука, Роб жадно перехватил ее, поднеся к губам, со вкусом поцеловал в ладонь. Услышал тихий вздох и следом перецеловал каждый пальчик, дорвавшись, наконец. Вдвоем освободили вторую пленницу, выцеловывая, вылизывая, задыхаясь от желания.
Быстрый, юркий зверек изворачивался в его руках и смотрел ему в лицо требовательно и призывно. В глазах не было ни тревоги, ни раскаянья, только азарт первооткрывателя. Такое же выражение было недавно у Боби, когда ему досталась коробка конфет ассорти, он так искренне удивлялся, надкусывая конфеты и находя каждый раз другую начинку.
Роберт решил дать своему любимому омеге ассорти поцелуев, пробуй, есть вот такой кроткий и нежный или такой глубокий и страстный, когда перехватывает дыхание и кружится голова, а есть с захватом в плен языка, нет, милый, ты не освободишь его, пока не ответишь. А поцелуй на шее за ушком, так чтоб волоски на спине встали, или укусить нежно мочку и услышать стон, и увидеть, как выгибается под следующую ласку беззащитная шея. Любовь моя, я так долго тебя ждал, неужели ты надеешься, что я закончу ласкать тебя так быстро?
А руки живут своей жизнью, они исследуют желанного Ангела все ниже и ниже, стягивая холодную безразличную шкурку с горячего и послушного тела. И только легкая растерянность, когда коварная кровать делает подсечку под колени, заставляя упасть на нее, позволяя стянуть остаток холодного плена с бесконечных ног. Не прячься, любовь моя, это бесполезно.
Маленькие ножки уперлись в грудь, останавливая, отодвигая. Роб накрыл их своими руками, отрывая от себя и поднеся к губам, поочередно стал выцеловывать свод стопы, пробираясь к маленьким сжатым пальчикам. Поцеловав каждый, он подхватил ртом мизинец и пососал его: сладкий, какой же сладкий! Ноги расслабились, и Роб раздвинул несговорчивые колени. Глаза омеги были поддернуты влагой, губы приоткрыты. Не отрывая глаз, альфа наклонился и прошептал прямо в приоткрытый рот: телом своим боготворю тебя. Как будто что-то сломалось, освободилось, и омега подхватил руками себя за щиколотки, раскрылся, отпуская себя навстречу своему альфе.
У Мадлена недавно появился любимый обычай. Он заходил в комнату к спящему Роберту младшему и любовался спокойствием и умиротворением этого восхитительного ребенка. Вот и сегодня он, как обычно, пришел «поправить одеялко». Зайдя в комнату, он почувствовал густой запах его любимого бергамотового чая с явно выраженным запахом земляничного варенья. Интересненько. Заглянув в щель чуть приоткрытой двери, он увидел напряженную спину крупного альфы.
Странно, он как-то совсем не задумывался о том, что его сын, оказывается, довольно крупный мужчина и уже совсем не мальчик. Эх, как время-то бежит! Спина качнулась, послышался стон. Вдруг откуда-то снизу появились достаточно привлекательные омежьи ноги и, обхватив широкую спину, потянули вниз, прижимая сильней. Мадлен моргнул, быстро соображая. Кажется, птичка попалась. Ура! Дорогой сын перестанет слоняться по ночам по дому, изображая фамильное привидение. Поправив быстро одеяло на Роберте-младшем, папа побежал в свою комнату, мурлыкая себе под нос менуэт Боккерини
