повторил клерк, - Доброго вечера.
Они погрузили забитые мертвыми телами клетки в грузовой отсек локомобиля и уселись в салон. Мирно пыхтящий котел изрыгнул несколько басовитых нот и придал движение толстым каучуковым покрышкам. Коротко вздрогнув, черный локомобиль Канцелярии двинулся вниз по улице – неспешный и сосредоточенный, как катафалк, кажущийся не вместилищем живых людей, а частью большого сложного механизма, которую какие-то внутренние процессы заставили сдвинуться с места.
Лэйд провожал его взглядом, пока тот не свернул на Махафи-стрит, скрывшись за тяжелыми валунами безмятежно спящих домов. Через секунду пропал и звук.
- Ну, я пойду, - Лэйд закряхтел, ощупывая немилосердно болящие ноги, - Ни к чему торчать такой холодной ночью на улице, верно? Так немудрено подхватить простуду. Фарлоу опять будет скверно шутить о том, при каких обстоятельствах я ею обзавелся, так что…
Саливан стоял на месте, отрешенно глядя на пустой Мэнфорд-хаус с распахнутой дверью. От его злости не осталось и следа. Осталась растерянность.
- Чабб… А что мне… Я имею в виду, что…
Лэйду стало его жаль. В сущности, Саливан был хорошим парнем, честным и смелым. Он не заслуживал того, что с ним произошло.
Того, что он заставил с ним произойти.
- Возвращайтесь домой, - мягко посоветовал он, - Я думаю, ваше дежурство на сегодня закончено. Возвращайтесь домой, выпейте стакан джина с долькой лимона и ложитесь спать. Поверьте, все разъяснится наилучшим образом. В сущности, уже разъяснилось.
Саливан издал нервный смешок.
- Смеетесь? После всего этого?
- Вам не придется писать рапорт. И не придется маяться головной болью, вспоминая эту ночь. Поверьте мне на слово – не придется. Даже чудовищам вроде Левиафана иногда присуще милосердие. Доброй ночи, Эйф.
- Доброй ночи, мистер Лайвстоун, - послушно произнес тот, не делая и попытки сдвинуться с места, - Только это едва ли. Господи, ну и чертовщина…
Лэйд шел не спеша. Берег израненные ноги. Кроме того, он был уверен, что Саливан что-то скажет ему вослед, пока он не успел далеко удалиться. И не ошибся.
- Мистер Лайвстоун!.. – впервые за долгое время голос Саливана звучал неуверенно, как не звучал никогда прежде, - Если все то, что вы сказали… Я имею в виду, про остров и… вообще. Если это все верно, если остров на самом деле умеет соображать… Я имею в виду, ну… Что такое Канцелярия?
Лэйд к собственному удивлению испытал нечто вроде облегчения. Он ждал сложных вопросов, неизбежных в таких случаях, но этот оказался совсем простым. Он сам ответил на него давным-давно.
- Не знаю, - отозвался он, наслаждаясь влажным ночным воздухом, текущим в каменном ущелье Хукахука, таким знакомым и таким бесконечно сладким, - Не смог узнать за все двадцать лет. И, скорее всего, никогда не узнаю.
***
В лавку он вернулся далеко за полночь. Внутри стояла темнота – аккуратная Сэнди перед уходом, конечно, потушила газовый рожок – но эта темнота отчего-то не обладала пугающим свойством, напротив, была мягка и приятна наощупь. Знакома, как знакомо было все в лавке – шершавый каменный пол, потертые столы, бесчисленные сундуки, коробки и пакеты. Лэйд знал, что даже в полной темноте может сказать, где что лежит – где зубной порошок из Амстердама, где французский цикорий, где итальянские спагетти. И неважно, что все они были такими же исконными обитателями острова, как всё прочее, никогда не бывавшими за его пределами.
- Диоген! Зажги лампу, пока я не расшиб себе лоб! Хотя нет, с тебя станется спалить всю лавку. Просто завари мне чай!
Спальня располагалась на втором этаже прямо над лавкой, но Лэйд не стал подниматься туда. Позади зала у него был оборудован кабинет, совсем крохотная комнатушка десять на десять футов, которая использовалась им чаще для послеобеденного отдыха, чем для разрешения финансовых дел.
Повозившись с фосфорными спичками, он зажег керосиновую лампу, и кабинет враз сделался еще уютнее, озарившись приветливым желтоватым светом, отразившемся в лакированном дереве бюро и оконных стеклах. Были здесь и другие признаки послабления к делу, которые может позволить себе джентльмен, разменявший уже половину пятого десятка лет – любимые домашние шлепанцы и продавленное кресло, столь же старое, как сама бакалейная лавка.
Прежде чем сесть, Лэйд любовно провел рукой по книге, лежавшей на его письменном столе в единожды и навсегда заведенном месте. Книга тоже была потрепанной, не новой, ее страницы пожелтели, но по превосходно сохранившемуся переплету было видно, что книгу здесь любят.
- Добрый вечер, мистер Хиггс, - пробормотал он, - Можете меня поздравить. Еще один день на этом острове прожит, а? Сколько еще таких дней впереди? Что? Сейчас, сейчас…
Наугад распахнув страницу, он ткнул пальцем в первую попавшуюся строку.
- Так… Перед тем, как тушить шпинат, следует запастись терпением. Кхм. Что ж, вы правы, мистер Хиггс. Безусловно, правы – как и всегда. Запастись терпением, да…
Отложив книгу на прежнее место, Лэйд сбросил свой истерзанный пиджак на пол. Хвала Девятерым, помощь врача как будто бы не потребуется, достаточно будет протереть все порезы и царапины крепким ромом. Может, и влить в себя унцию-другую с чаем – уж хуже от этого точно не станет…
- Дигги! – крикнул он, - Где мой чай?
Появление Диогена ощущалось за добрую дюжину футов – пол ощутимо начинал вздрагивать под ногами. Неудивительно, для существа, которое состояло преимущественно из металла, дерева и каучука и чей вес достигал, самое малое, четыреста фунтов[4]. Однако при всех своих габаритах Диоген не выглядел пугающим – насколько может не выглядеть пугающей самостоятельно марширующая механическая кукла на голову возвышающаяся над человеком.
Инженер, создававший автоматона серии «Д», явно не стремился наделить его излишне антропоморфным строением – снабженные гулкими поршнями ноги были шире человеческих по меньшей мере в двое, а бочкообразная грудь и подавно не снилась ни одному атлету. Куда больше сходства с человеческим телом было заключено в голове и руках. Последние были оборудованы сложными миниатюрными захватами, по своей чуткости способными конкурировать с пальцами – дань необходимости для всякого автоматона, который создан для дома. Что до лица… Лэйд вздохнул. Автоматонам не требовались лица, все их нужды полностью удовлетворялись узкой вентиляционной решеткой, служащей так же для общения с внешним миром, и парой
