А правда состояла в том, что двое из погибших парней были сыновьями охотников. Тех самых охотников, которые за месяц до этого чуть не убили Хозяина.
Если для москвича реальность — это метро, канализационные трубы, проспекты, Кремль, в котором сидит Путин., то для ловозерца реальность — озера, лодки, рыба, зверь пушной, тайга, в которой сидит Хозяин. Причем этот Хозяин для ловозерца не меньшая реальность, чем для москвича Путин. Больше того, Хозяина тайги видел живьем гораздо больший процент ловозерцев, чем процент москвичей, видевших живого Путина.
Для всякого приезжего с «большой земли» Хозяин — легенда, былинка типа сказки о Бабе-яге или саамской легенды о Сейдозере. Но только если этот приезжий не остановится в поселке надолго. А уж если останется здесь жить, с ним может случиться история, подобная той, что произошла с директрисой местного музея. Она всю жизнь прожила в больших городах, там же и высшее образование получила. А потом судьба занесла женщину на ПМЖ в Ловозеро, где она стала директором краеведческого музея. Хороший, кстати, музей — посвященный саамам. В него даже из-за рубежа приезжают скандинавские туристы.
Как всякий человек с высшим образованием, воспитанный городом, к местным сказаниям про Хозяина директор музея относилась скептически. А потом с ней случилось то, что случилось. Женщина поехала с семьей «на пикник». Это был пережиток городской жизни, если откровенно. Тот, кто живет в Ловозере, никогда не поедет «на природу». Здесь и так живут на природе, вышел за околицу — тайга бескрайняя. Тут никому в голову не придет пойти поесть-попить на лужок. Какой смысл? Кушать дома надо, за столом. Для ловозерца разложить одеялко на поляне и начать употреблять на нем пищу — все равно, что для москвича сесть на мостовую и начать кушать. Директриса тем не менее поехала — «столичность» из нее еще не выветрилась.
Едва ее домочадцы успели расположиться на травке в безлюдной местности, как сначала услышали, а потом и увидели Хозяина. Он пытался выгнать незваных гостей со своей территории, бегая в некотором отдалении и со страшной силой молотя палкой по стволам деревьев.
— Еще неделю назад я была скептиком, — признавалась директриса. — Как этнограф я собирала местные былички — в том числе и о Хозяине. Но про себя посмеивалась. А тут сама его увидела! И не одна — вся моя семья видела. Удары дубиной о стволы были такие, что сосны гудели, как телеграфные столбы. Мы быстренько собрались и уехали с этого места. Мы были в шоке.
Экспедиционер, расследовавший случай странной гибели четырех подростков, говорил тогда со многими ловозерцами. И один из них по имени Сергей рассказал следующую историю. Поехал он на лодке… тут надо сказать, для ловозерца лодка — что для москвича машина. К поселку Ловозеро подходит всего одна дорога, зато окружает его целая сеть озер, речек, речушек, проток. Неделями можно путешествовать по воде, лишь бы бензина для мотора хватило. Вот такие у нас севера. В этих условиях дорожную сеть тянуть совершенно невыгодно, нужно развивать малую и сверхмалую авиацию с возможностью посадки на воду, потому что водное зеркало в качестве посадочной площадки тут всегда найти можно. Впрочем, не будем отвлекаться на мысли о развитии страны.
Короче, поехал Сергей на своей лодке куда-то в тайгу, по делам. Для нас фраза «в тайгу по делам» звучит смешно, а для тамошних жителей — естественно. Причалил, расположился, стал рубить дерево. И вдруг кто-то ему руку на плечо положил.
Он оборачивается и видит… волосатые сиськи. Подымает голову и встречается глазами с огромной голой заросшей волосами женщиной. В себя мужик пришел только в лодке на середине озера. Как он оказался в лодке, как догреб до середины — не помнит.
Опамятовавшись, стал размышлять. Ну, баба. Ну, страшная. Но почему он так испугался? Аж себя не помнил. И про мотор забыл!.. Запустив мотор, Сергей направил лодку домой и через час был в Ловозере. А пока плыл, все думал: почему испугался? Ничего плохого она ему не сделала, только руку на плечо положила. Короче, пока доплыл, принял решение — побежал домой за фотоаппаратом, схватил его и бегом обратно к лодке. Завел мотор и опять целый час плыл к тому месту, откуда так поспешно ретировался.
Подплывая, Сергей заранее заглушил мотор, чтобы звуком не спугнуть диковинку, осторожно причалил и пошел к тому месту, где видел волосатую женщину, держа наготове фотоаппарат. Оборачивался на каждый шорох, но бабы не нашел. И решил, что за два с лишним часа, пока он отсутствовал, баба ушла к себе в лес. Чего ей, в самом деле, его дожидаться? И опять он стал себя мысленно бранить за дикий испуг, за то, что не сумел подробнее эту женщину рассмотреть, за то, что сразу не догадался взять с собой фотоаппарат.
В этот момент он повернулся к лодке и… нос к носу столкнулся с ней. Вы думаете, он снял с плеча камеру и сфотографировал ее? Опять вышло то же самое! Страх от второй встречи был точно таким же, как от первой — мужик пришел в себя только в центре озера, гребя веслами. Хотя на этот раз он был морально готов к встрече. Третью попытку Сергей решил не делать.
В этом страхе и крылась, как полагает Рассказчик, разгадка смерти подростков. Дело в том, что ровно за месяц до странной гибели четырех молодых людей местные охотники в очередной раз пошли на охоту. Среди них были отцы двух погибших парней. Охота для ловозерцев — занятие привычное. Кроме той охоты. Потому что на этот раз они решили поохотиться на Хозяина. Трудно сказать, отчего им эта мысль в голову пришла. Может, по пьяни.
Хозяин — не медведь, в одиночку против него идти страшно. В Ловозере среди охотников ходит рассказ о том, как кто-то из них увидел в тайге насаженного на толстый сук медведя. Кто, кроме Хозяина, мог это сделать — взять медведя и на сук, как бабочку, насадить? Никто. Значит, сильный очень Хозяин. Значит, группой на него нужно охотиться.
В общем, пошли на дело большой группой, предварительно приняв для храбрости. План был такой: часть охотников загоняет «дичь» — шумит, кричит, а другая часть в засаде сидит. Загоняли в горную горловину, как в воронку. Там слева и справа сходятся скалы. А между скалами в узком месте — засада. Ее не минуешь никак. Много мимо засадных охотников зверья разного прошло. Но ни в кого они не стреляли, ждали главного зверя. И он вышел.
Никто не выстрелил.
Как готовились, как все организовали чудесно, собрались, засели, ждали. И никто не выстрелил! Все, сидевшие в засаде, словно в ступоре были.
Так он мимо них и прошел дальше по ущелью. И уже почти ушел, но наступил-таки ногой в медвежий капкан. Обычно снежный человек в капкан не попадается никогда. Это вам не медведь тупой, этот сразу понимает, в чем прикол. А тут попал.
…Нет, это его не остановило, конечно. Стальную цепь он от колоды оторвал и ушел вместе с капканом на ноге. А потом капкан разомкнул и выбросил, наверное.
В общем, ушел. Но кровь все-таки пролилась. Кто знает, что такое медвежий капкан, тот поймет. И Хозяин «понял». Понял, что убить его хотели. И изувечили сильно. Поразмыслив над происшедшим по трезвянке у себя дома, сидевшие в засаде охотники решили, что обидели Хозяина немало. И ходить в те края охотиться перестали.
А через месяц погибли ребята. И отцы их прекрасно поняли, кто и за что…
— Несмотря на то, что милицейская версия происшедшего глупая, нельзя сказать, что, расследуя этот случай, я автоматически остановился на версии охотничьей, версии Хозяина, — сказал мне Рассказчик. — Есть и в охотничьей версии свои неувязки. Я внимательно читал милицейские протоколы. Там нигде не написано, что на местности зафиксированы еще чьи-нибудь следы, кроме следов погибших. А Хозяин тяжелый, следы должен был оставить. Впрочем, гнать их мог не Хозяин. Гнать их мог чистый страх.
История 33 Канава
Необычна эта история, во-первых, тем, что расследовало ее очень много народу. А во-вторых, — своей прекрасной задокументированностью (изучением проблемы занимались научные институты, военные) и полным отсутствием ответов на вопросы. Но по порядку.
Это случилось в ночь с 27 на 28 апреля 1961 года в глухих местах Русского севера, на Корб-озере. 27 апреля около 21.00 работник леспромхоза Василий Бродский прошел по берегу озера, чтобы проверить маленькую плотинку на стоке реки Тукша, которая сначала впадает в Корб-озеро, а потом дальше из него вытекает.
Ничего необычного Бродский не заметил. Переночевав в нескольких километрах от озера, утром он отправился обратно и около 8 часов утра снова был на озере. Путь проходил по тому же самому берегу. Только на этот раз берег был совершенно другим. Настолько другим, что простой советский рабочий леспромхоза решил изменить все свои планы и целый день, а потом еще целую ночь(!) пешком(!) шел в райцентр, откуда отправил «куда надо» телеграмму следующего содержания: «Берегу озера образовалась непонятная воронка. Нужны специалисты и водолазы».
