— А ты позаботься, чтобы не стоило. И потом, ты же знаешь, за опасное дело хорошо платят.
— И сколько же?
— Двести тысяч тебе и по двадцать — твоим людям. Кстати, сколько их будет?
— Неважно. Пятьсот тысяч на все расходы — и я, пожалуй, возьмусь.
— Ладно. Ты получишь пятьсот тысяч. и, о
— Половину вперед! — потребовал диверсант.
Генерал не стал перечить и в этом. Набрав цифровую комбинацию на замке походного сейфа, он сунул в гнездо замка указательный палец правой руки. Дождавшись идентификации — о чем сообщила зажегшаяся красная лампочка в левом углу сейфа — генерал не без труда открыл массивную дверцу. Сейф был доверху набит пачками новеньких альзильских банкнот. Генерал достал десять пачек, перетянутых красными ленточками, и шлепнул их на стол.
— Здесь пятьсот тысяч.
— Ого! Я поражен, — усмехнулся диверсант, — что-то ты слишком щедро швыряешься деньгами…
— Эти деньги привяжут тебя ко мне лучше всяких клятв.
— Верно, генерал, — заметил Аквариум, и его ужасные глаза вспыхнули странным блеском. — Теперь мы связаны одной веревочкой.
С этими словами Аквариум быстро спрятал деньги в заплечную походную сумку.
— Каков маршрут?
— Смотри — Стой достал карту Солнечного Города и стал объяснять, показывая путь пальцем — Вот по этой дороге от Дома Перевоспитания через улицу Свободы, улицу Семнадцатого Командора и дальше — к ракетодрому. Далее на космопланере на флагман.
— Ясно, — сказал Аквариум, сделавший на запястье несколько крошечных пометок. — Мы встретим их на пересечении Свободы и Разума. Мне нужно знать точное время…
— Будет.
— … и три комбинезона саперов. Кроме того, номер машины, в которой он поедет.
— Все' будет. Жди завтра между семнадцатью и восемнадцатью. Я дам знать,
— Договорились. Вот по этому передатчику, — Аквариум протянул Стею небольшую черную коробочку, — вы можете в любой момент связаться со мной. Он настроен на волну моего подразделения. До завтра, мой генерал!
— До завтра!
Аквариум небрежно козырнул и вышел. Спустя минуту генерал выскочил в коридор по, как он выражался, внутренним проблемам. Когда он шел обратно, ему вдруг показалось, что вдалеке мелькнула фигура Гримна. Генерал счел это признаком усталости.
Гримн был из разряда людей, всегда готовых, подобно чуткому хищнику, отразить любое внезапное нападение, откуда бы оно последовало. Его универсальный аналитический мозг действительно располагал к некоторому философствованию, но это, вопреки мнению Начальника Корпуса, ничуть не умаляло, а, наоборот, усиливало профессиональные качества. Прекрасно разбираясь в людях, он был склонен доверять врагам, нежели друзьям. Поэтому, вставая из-за генеральского стола, Гримн скользким движением прикрепил к его внутренностям платиновую блоху — сверхчувствительный микрофон — и, заняв удобную позицию в кабинке туалета, с живым интересом прослушал разговор Стея с Аквариумом, улыбаясь своим потаенным мыслям. Туалет он покинул вполне удовлетворенным. Он не только знал планы заговорщиков, но и придумал очень неприятную шутку для генерала Стея.
Глава пятая
Крайне встревоженный исчезновением Русия, Командор метался по подземному кабинету. Среди погибших тело Русия найдено не было, никто из атлантов не видел его в бою, но единственный пленный рассказал, что перед нападением на переходы был захвачен сторожевой пост, и Командору вдруг очень захотелось, чтобы Русий оказался на этом посту. Если бы в плен попал кто-нибудь другой, Командор вряд ли предпринял бы меры для его спасения, но Русий был для него особенным человеком, не просто сподвижником, а кем-то гораздо большим; он соединял те черты, которые Командор тщился найти у себя. В нем было то, чего самому Командору порой не хватало. От Русия веяло чистотой, и Командор отдыхал рядом с ним. Однажды он даже возомнил, что Русий — его сын. Проведя целое расследование, он выяснил, что по всем данным: матери, времени рождения, структуре ДНК — Русий действительно может быть его сыном, и с тех пор Командор стал тайно считать его таковым. Сейчас, когда Русий бесследно исчез, Командор чувствовал сильную гнетущую тревогу. После некоторых сомнений он вызвал Кеельсее. Тот, казалось, нисколько не удивился, услышав приказ о создании группы для спасения Русия. Кликнув добровольцев, Кеельсее без особого труда набрал двадцать человек. Командовать ими неожиданно вызвался недолюбливающий Русия Инкий. Командор приказал Начальнику Технического Отдела явиться в его кабинет.
Мягко отъехала в сторону механическая дверь. Инкий, уже облачившийся в бронежилет, приветственно прижал к груди правую руку. Командор обнял его. Лицо Командора было каменно, глаза, как всегда, скрывались за непрозрачными очками, но голос предательски подрагивал.
— Я был удивлен, когда ты вызвался идти в Город. Надеюсь, ты не имеешь в мыслях ничего дурного…
— Командор! — возмутился Инкий.
— Извини. Найди Русия. Любой ценой! Он нам очень нужен.
Инкий понимал, что Русий очень нужен в первую очередь Командору, но ободряюще сказал:
— Не волнуйся, Командор. Если он жив, я вытащу его. Командор вновь обнял Инкия.
— Иди. Да поможет тебе Высший Разум!
Вошедший сразу после ухода Инкия Кеельсее доложил о готовности немедленно начать прорыв на базу в Чертовых Горах. Командор поставил срок прорыва в зависимость от возвращения Инкия, Оставалось только ждать.
Используя подземный переход, отряд Инкия вышел к одному из жилых корпусов. Это был огромный комплекс, поделенный на четырнадцать блоков, каждый из которых состоял из ста жилых комнат, санкомнаты, пищеблока и общей столовой. В центре этого каменного «цветка» находился культурный блок, включавший в себя сферотеатр, спортивный зал и бассейн. Здесь же был корпусной центр распределения. Подземный ход выводил прямо в культурный блок.
Около двухсот лет назад подобные корпуса сменили прежние личные дома атлантов. Вначале, только появившись, они вызвали бурный протест. Их нашли слишком унифицированными, неудобными для семейного существования. Критики сравнивали их со стеклянными ульями, юмористы с лавкой одинаковых корявых горшков, Фельетонист Улюлю сочинил загадку: «Как называется дом, где нельзя переодеться, не показав голого зада своим соседям?» Волнения были столь велики, что лишь угроза руконаложной машины предотвратила возникновение массовых беспорядков.
Но прошло совсем немного времени, и атланты стали находить их более удобными, чем прежние личные дома. Государство разрушило семью, и исчезло главное неудобство этих жилищ. Занятие сексом с любовницей не требовало особого интима. Любовь перестала быть таинственным действом. И потом, здесь были бассейн, спортивный зал; не надо было тратить время на бытовые заботы. Всегда под боком был сосед, готовый заскочить на рюмочку ойвы. Правда, в этих домах нельзя было отдохнуть от Постоянных глаз, но атлантам внушили, что на них смотрят глаза друзей. А какие секреты могут быть от друзей?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
