участки тракта: те, где дорога прилегала вплотную к лесу. Как правило, такие места давали возможность разбойникам внезапно напасть, а после уйти от погони.
Однако Эмета это спокойствие только настораживало. Он был готов к любой неожиданности. Еду, которую мы ели, проверял артефактом на яды, постели, на которых спали – на разную живность. В комнатах, которые снимали, проводил осмотр и только потом дозволял нам их занять. На ночь по его приказу Лис, который оказался мастером ставить ловушки, накладывал особые чары на двери и окна.
– Эмет, если ты так беспокоишься о безопасности, то почему не нанял больше воинов и магов? – как-то раз спросила я.
– Не вижу смысла. Если охраны будет больше, мы привлечем много ненужного внимания. Лучше меньше бойцов, но опытных и профессиональных. У нас все мужчины в отряде воины и маги. Каждый стоит десятка обычных солдат.
Да, пожалуй, он был прав. Даже наш кучер Зерих – немолодой мужчина лет пятидесяти – владел магией и мог не только успокоить лошадей, но и раскинуть и длительно поддерживать поисковую сеть. При этом он умел тихо ходить по лесу и прекрасно метал в цель не только топоры и ножи, но и вообще все, что можно.
По словам Эмета, Зерих гораздо слабее наших охранников. Кстати, как оказалось, сопровождали нас оборотни. Я пока не очень хорошо умела отличать их от людей, но моя ведьминская чуйка четко определила принадлежность. Бран был медведем, а Уви – лисом.
Мы с Эметом поддерживали видимость семьи. Если честно, я уже пожалела о том, что вообще согласилась на эту аферу. Не хотелось врать Илане и нашим охранникам, поэтому я сказала, что брак фиктивный. При длительном наблюдении наши сопровождающие все равно пришли бы к подобным выводам.
Василиса хорошо ела и спала. Я боялась, что переход на другое молоко плохо скажется на её здоровье и настроении, но ничего подобного. Дочка радовала прекрасным аппетитом, быстро прибавляла в весе и росте. Конечно, здесь не было сосок, влажных салфеток, детских присыпок и памперсов, однако мой ведьмовской дар позволял чувствовать, хочет ли ребенок есть, пить или у него что-то болит. Так же с помощью своих новых способностей я могла вовремя оказать помощь, например, обезболив режущиеся зубы, успокоив или наслав сон.
Путешествовать было нескучно. Узнав, что я не умею ездить на лошади, Эмет приобрел по пути спокойную кобылку, и теперь время от времени я выбиралась из экипажа, чтобы часть пути проделать верхом. Дракон в прошлом работал наемником, поэтому историй о тех местах, что мы проезжали, знал немало и умел очень интересно рассказывать.
С Иланой мы поладили. Сына нашей кормилицы звали Кир, и он оказался очень умным и полезным мальчиком, особенно если надо было что-то подать или передать. С Малышом они стали неразлучными друзьями. Наши охранники и конюх привечали Кира, а Эмет стал проводить с ним короткие тренировки на привалах.
Дочурке Иланы недавно исполнилось четыре месяца. Мили – так звали девочку – часто капризничала, потому что у неё начали резаться зубки. Хорошо, что я была рядом и убирала боль.
Так мы и ехали. Оставалась всего пара дней до столицы, когда Эмета снова посетил сноходец. Дракон утром был задумчивым и хмурым. Конечно, я поинтересовалась причиной.
– Мне снова приснился особый сон, – ответил он. – И теперь я уверен, что ничего плохого сноходец не хотел.
– Что именно ты видел?
– Расскажу в пути. Сейчас некогда.
Пришлось сдерживать свое любопытство. Чтобы поговорить без свидетелей, Эмет предложил прокатиться верхом. Мы немного оторвались от нашего экипажа, но ровно настолько, чтобы наша охрана не услышала слов. Вообще на лошади очень нелегко двигаться близко друг к другу, но Эмет был отличным наездником.
– Итак, что тебе снилось? – начала я.
– Незнакомая комната с камином. Мой брат нервно ходит перед мужчиной, сидящим на стуле. Это, похоже, маг, ему лет пятьдесят-шестьдесят. Они спорят. Меня никто не видит, потому что я подсматриваю. Сижу в шкафу или, возможно, в какой-то тумбочке. По крайней мере, наблюдаю откуда-то снизу.
– Похоже, это воспоминание сноходца, как и бой, что он показывал до этого, – задумчиво вставила я.
– Вероятно. Начало разговора я не слышал, но Гард с этим мужчиной говорили о путешествии в Черную падь. Брат злился и твердил, что это опасно, потому что Ола, его жена, в положении, а седой маг отвечал, что у него нет выбора, если он хочет сохранить жизнь дочери и супруге. Как я понял, у Олы были какие-то приступы, которые нельзя было ничем вылечить.
– А в Черной пади есть какой-то известный лекарь? – предположила я.
– Не знаю. Я такого названия ни разу не слышал. Да и зачем ехать с беременной супругой к целителю, рисковать её здоровьем, если можно пригласить лекаря к себе? В конце концов, доставить его одноразовым порталом. Штука дорогая, но брат не испытывал нужды.
– А если там какой-нибудь целительский артефакт? Большой и тяжелый, поэтому его нельзя унести с собой?
– Тогда об этом знала бы вся округа. Да и перенестись к такому артефакту тоже можно одноразовыми порталами. Тут что-то другое. Но что?
Ответа на этот вопрос не было.
– Зато мы теперь знаем, куда ехал твой брат с семьей, когда на его кортеж напали, – чуть помолчав, сказала я. – Он либо возвращался из этой Черной пади, либо находился на пути к ней.
– Глава клана не знал, что Гард куда-то отправился. Я помню его последний бой. Среди сражающихся были наемники, но не клановые драконы. Судя по всему, брат не хотел, чтобы нашему двоюродному дяде стало известно о Черной пади.
– Тогда, возможно, глава клана еще не знает о смерти Гарда? И не будет искать Василису.
– Знает. У нас есть особый клановый артефакт, который показывает живы ли члены правящего рода и ближайших к нему родов. Каждую неделю-две дядя его проверяет.
– Значит, нас скоро ждет встреча с твоим родственником? Он, скорее всего, свяжет смерть Гарда и твое исчезновение, и будет поджидать нас у твоего дома. Точнее не он сам, а его подчиненные.
– Не факт. Я же говорил, что ушел из клана и последнее время не поддерживал отношения с
