Сколько же решимости потребовалось ювелиру отважиться спустя несколько дней прийти к графине и признаться в невольном обмане. Ведь он, дороживший своим честным именем человек, был вынужден, дабы не ослушаться императора, вставить в перстень поддельный камень, а кроме того, чтобы не раскрылась истина, получить деньги в Кабинете за сей «бриллиант». Как Яков Дюваль тогда заклинал «Суворочку» не погубить его Бога ради и просил лишь об отсрочке месяца на два, чтобы, как только из Голландии прибудет выписанный солитер, сей уник сразу, сменив фальшивый алмаз, займет в перстне свое законное место. Как умолял он графиню сохранить тайну, испуганно повторяя: «Если государь узнает, я – погибший человек». Конечно же, швейцарец сдержал свое слово, и в назначенный срок на пальце дочери будущего фельдмаршала засверкал великолепный, стоимостью в 12 тысяч рублей серебром, «бриллиант превосходной воды, величиною в двадцатикопеечную монету». Но сколько душевных сил стоил ювелиру только один этот случай.
Молодой государь не позволял себе подобных выходок, но где гарантия, что аналогичная ситуация не повторится? К тому же младшие братья Якова-Якоба Дюваля подросли и спокойно могли продолжать налаженное семейное дело. Во всяком случае, подписи как Якоба, так и Луи Дювалей красуются под распиской в получении от императрицы-патронессы 10 000 рублей за подготовленную к 5 сентября 1804 года, дню Ангела августейшей невестки драгоценность, исполненную их мастерской[127]. От уже только обременяющей его должности придворного оценщика штатный ювелир вдовствующей императрицы тоже постарался избавиться. Теперь можно и уезжать в милую отчизну. Но до поры следовало держать принятое решение в секрете.
Сапфировые диадемы двух русских императриц
Уже в 1803 году Яков Дюваль взял продолжительный отпуск для поездки в страну дедов и прадедов. Вернувшись, он, вероятно, вместе с братом Франсуа, исполнил для императрицы Елизаветы Алексеевны дивную сапфировую диадему. Во всяком случае, Александр I 26 июля 1805 года подписал два указа. По первому император повелел «заплатить из Кабинета Коллежскому Советнику Дювалю, по счету Мне известному, двадцать тысяч рублей», а согласно второму причиталось выдать «братьям Дювалям» 65 695 рублей.
Вторую сумму, судя по ее огромности, выплатили за исполнение для супруги царствующего государя целого сапфирового гарнитура, обычно называемого просто «убором синим с бриллиантами». Августейшая хозяйка не очень долго владела сей парюрой, в которую входили диадема, перо, пара серег, одиннадцать увенчанных алмазами-панделоками булавок, аграф, бант и два замка к браслетам, состоявшим каждый из крупного сапфира и восьми алмазных «штучек»-звеньев. 5 мая 1819 года императрица Елизавета Алексеевна, гостящая у баденских родственников, щедро презентовала роскошный сапфировый убор в Брухзальском замке под Карлсруэ принцессе Софии Голштейн-Готторп. Правда, в аграфе недоставало 74 камней, взятых 10 марта 1814 года «в переделку к гребню». Оставшиеся же от гарнитура не подаренными три фермуара какое-то время хранились в Императорском Кабинете, а два звена от браслетов в 1823 году использовали на исполнение узора-решетки при создании нового браслета для жены Александра I[128].
Первая же выплата как раз и могла касаться сапфировой диадемы, предназначенной для императрицы Елизаветы Алексеевны. Мотивы декора очелья, изумляющего всех своей красотой, явно были навеяны более ранним шедевром Якова Дюваля, исполненным «Собственным Ювелиром» еще при жизни Павла I для дражайшей супруги августейшего властелина. Диадема императрицы Марии Феодоровны вся как бы соткана из лавровых ветвей и лент, обвивающих тяжело клонящиеся на стебельках лазоревые цветки, окружившие сверкающий в центре глубокой синевой громадный сапфировый панделок, увенчанный алмазным сердцем, и оттеняемые полоской эмали на ободке. (См. цвет. илл. 17.)
Недаром супруга Николая I оставила унаследованную ею дивную фамильную драгоценность жене своего первенца, а императрица Мария Александровна, в свою очередь, завещала диадему вместе с колье сапфирового гарнитура свекрови присоединить к коронным вещам.
Однако новое творение Якова Дюваля оказалось еще краше, в очередной раз свидетельствуя о неуемной творческой фантазии прославленного искусника. Присутствовавшие на освящении Казанского собора с изумлением и восхищением созерцали увенчивавшую изящную головку супруги Александра I диадему-корону, составленную из золотых древесных веток. Ювелир позаботился аккуратно прикрепить отдельными крупными бриллиантами к чуть узловатым «сучкам» каждый из листиков, слегка колыхавшихся на пружинках и оттого полыхавших ослепительным сиянием многочисленных алмазов. Между ветвей возвышались два огромных сапфира, невольно приковывающие взгляды своей чарующей прелестью[129].
Через несколько месяцев после создания сапфировой диадемы императрицы Елизаветы Алексеевны бывший «Собственный Императорский ювелир» Павла I окончательно покинул в 1806 году Санкт-Петербург. Но еще долго, даже по прошествии двух десятилетий, в придворном календаре-«Месяцеслове», в разделе «придворный штат» неизменно публиковалось, что числившийся «при комнатах Ее Величества государыни императрицы Марии Феодоровны Ювелир: Коллежский Советник Яков Давыдов Дюваль находится в Швейцарии»[130].
Луи (Луи-Этьен-Жан-Франсуа) Дюваль
Семейное дело теперь продолжали оба других брата Дювали, работавшие своеобразным тандемом. Однако самый младший из них Луи (Луи-Этьен-Жан-Франсуа), родившийся в Петербурге 15/26 мая 1782 года, недолго проработал в российской столице. Свое профессиональное образование и навыки руководства, а также общения с высокопоставленными клиентами он, как и брат Франсуа, с младых ногтей получил в семейной мастерской. В отличие от старших братьев, он не задержался с женитьбой. Его избранницей стала прелестная кузина Андриенна, дочь петербургского ювелира Франсуа Сегена и Жаклины Дюмон, родной сестры матери счастливого жениха. Бракосочетание состоялось 2/13 мая 1807 года. Вскоре один за другим стали рождаться дети.
Первенец счастливой четы, Мария-Луиза-Жаклина, появившаяся на свет в столице Российской империи 20 января 1809 года, удостоилась чести стать крестницей самой вдовствующей императрицы Марии Феодоровны. 9 июля того же года Григорий Иванович Вилламов, состоявший «у исправления дел» царицы-матери, написал Франсуа Дювалю, что августейшая крестная велела через него передать ювелиру для вручения свояченице модную алмазную стрелу-«флеш» («une flèche en Diamans»). Однако пожалованная драгоценная гребенка оказалась не единственным приложением к этому посланию. Там же содержалось кольцо, то ли совсем сломанное, то ли у него лишь отошла нижняя часть. В воскресный день 11 июля, после посещения храма счастливая мать малышки уже с самой живой признательностью рассматривала высочайший дар, а затем попросила своего деверя повергнуть ее благодарность к стопам императрицы-благодетельницы. Назавтра довольный Франсуа Дюваль, вложив в ответное послание починенный перстень, отписал своему приятелю о чувствах, обуревавших Андриенну. Кстати, в 1827 году достигшая восемнадцатилетия Мария-Луиза-Жаклина станет законной супругой бывшего ее старше почти на три десятка лет Жакоба-Луи Дюваля, сына Якова Дюваля.
Следующая дочка, Люсиль, родилась у Луи Дюваля в 1810 году, но прожила она совсем недолго. В годину Отечественной войны 1812 года в семье наконец-то появился долгожданный мальчик, названный Жаном. Настала пора уезжать на родину предков.
Луи Дюваль покинул российскую столицу в 1814 году и вместе с женой и тремя детьми вернулся в Швейцарию, где он дослужился до члена Государственного совета, а в 1839 году ушел в отставку. Уже в Картиньи, имении Якова Дюваля, которого опять именовали Жакобом-Давидом, родился 13 октября 1814 года у Адриенны и Луи малыш, получивший имя Давид-Жакоб в честь родного дяди по отцу. Последним ребенком четы стал Этьен-Луи, увидевший свет 20 августа 1818 года.
Поскольку дети как Якоба, так и Франсуа не пошли по стезе ювелиров, то одному из отпрысков Луи Дюваля суждено было по решению отца и дядюшек продолжить фамильное дело в далекой столице Российской империи. Давид-Жакоб Дюваль 25 февраля 1843 сочетался узами законного брака с Полиной Плантамур и вскоре увез молодую жену в Санкт-Петербург, где родились Филипп-Луи (28 марта 1844 года) и Натали (18 ноября 1845 года). Однако по каким-то причинам пребывание в Северной Пальмире оказалось недолгим, и последующие чада появились у супругов уже в Женеве: София – 5 мая 1847 года, Теодор – 6 марта 1849 года и Эмиль – 21 марта 1855 года[131].
Франсуа Дюваль – человек многосторонних дарований
Однако подлинным преемником старшего брата стал Франсуа, или Жан-Франсуа (его полное имя – Жан-Франсуа-Андре) Дюваль, родившийся в Петербурге 13/24 марта 1776 года. Он, также иногда именуемый на немецкий манер «Францем», фактически уже в 1803 году сменил Якова на должности придворного ювелира. Августейшая патронесса его очень ценила, поскольку ювелир безотказно выполнял ее поручения. Любили его и в обществе, ибо Франсуа был всегда любезен и услужлив, а, заведя полезные знакомства, старался поддерживать с кругом избранных приятелей хорошие отношения.
