видел? Я тоже это видел ночью. Что бы это могло быть, и что это за свет? Интересно? — и я впал в раздумье, и на минуту завис, но моя любимая толкнула меня в бок.
— Что еще за вспышки? О чем вы вообще? — увлеклась моя хорошая.
— Сегодня ночью, дорогая, я видел яркий, словно божественный свет. Ты уже мило посапывала.
Решив не мусолить эту тему, мы ее сменили.
— Расскажи про пожары? Где больше всего их? Там может быть Всадник.
— По моей информации, друг, горит везде одинаково, горят леса, поля, и даже деревни в некоторых странах, и где больше или меньше, совсем не понять. И Дэлани пришёл к такому же выводу. Так что, пока местоположение «Голода» невозможно установить.
В надежде на записи дневника, я обзвонил всех знакомых, и даже магических существ не оставил без внимания. Я ходил в лес, спрашивал у Дриады, стучался к стражникам, охраняющим портал в мир Глейстиги, но увы, дева из мира эльфов не вышла на контакт. Интересовался у медиума Миреллы, но все впустую, никто не мог расшифровать записи сумасшедшего профессора. Я раз тридцать набирал телефон, записанный на обратной стороне переплета, но все это было бессмысленно, так как на другой стороне, были только длинные гудки. Куда же делся этот ненормальный? А он ведь куда-то торопился, постоянно оглядываясь, вспомнил я его, когда он запрыгнул к нам в автобус. И снова тупик! Снова ответов нет! Снова Истина где-то рядом. Как расшифровывать дневник? Что за свет мы видели? И почему Рэймонд вышел из комы? Вот именно с такими вопросами, я вернулся в замок.
Прошла неделя. Пожары по всему миру, бушевали с огромной мощью, все силы пожарных служб были задействованы, власти даже набирали добровольцев, за хорошее вознаграждение, но стихия все не стихала, оставив миллионы людей без дома и пропитания. Начался реальный голод, и снова люди сходят с ума, мародёрство растет с огромной прогрессией, горят поля и леса, забирая с собой огромные плантации пшеницы и других злаковых культур. Люди начали убивать друг друга, но не за деньги и драгоценности, на которые теперь никто даже внимания не обращал, а за кусок хлеба, испеченного из последнего килограмма муки. Страшные события захлестнули мир, но, что самое удивительное, Румыния как жила хорошо, так и продолжала жить. Это было похоже на оазис в пустыне, везде жара и смерть, а румыны ликуют. Страну не атаковали лишь потому, что соседние страны хоть и пострадали, но все же жили неплохо. Но, я думаю, это еще не вечер, и огонь вместе с беспорядками перекинется и сюда.
Так и произошло в какой-то степени. Утром я проснулся от невозможности дышать полной грудью, и, выглянув в окно, громко закричал на слуг:
— Быстрее закрывайте все окна! Лентяи недоделанные!
А небо стало черным из-за смога, витающего в воздухе, который принесло ветром с соседних стран, а может, даже и континентов, судя по объёму дыма.
— Быстро все, мочим в воде тряпки, какие найдете в замке, и затыкаем все щели в замке, ведущие во внешний мир.
Слуги разбежались так быстро, словно их кипятком облили, а в парадную дверь раздался звонок. Я подбежал и быстро открыл ее, а за дверью стояли вся наша бессмертная гвардия. Не время, конечно, шутить, раз такое творится, но раз мы ещё живы, значит, бессмертные. Ребята влетели в помещение быстрее пули, и быстро хлопнули дверью, зажимая рот и нос тряпками и платками.
— Черт! Что происходит? Дышать нечем! — богохульничал священник.
— А вы будто не догадываетесь. Этот гад нас выкурить решил, как пасечник своих пчёл, — предположил я, задыхаясь от дыма, что успел попасть в жилище.
— Вот тварь! Попадись он мне, я его на части разорву, — пробубнил Марк, прижимая к себе Марьяну.
— Не горячись и не трать оставшийся кислород, — сказал я, и, надевая на свою жену респиратор, обратился уже к ней:
— Давай, дорогая, надень его.
— Правильно, Малис! Ей сейчас кислород нужнее, она же за двоих дышит, — выдвинул умную мысль Алексий.
В воздухе повисла полная тишина, дым проникал через заткнутые окна и двери, и мы медленно, один за другим погружались в сон. Я даже не знаю, сколько это продолжалось, может, мы даже все умерли, но не тут-то было, открыв глаза, я вновь увидел яркий божественный свет, а потом наблюдал, как остальные очухались по очереди. Но не это самое главное. Когда все огляделись по сторонам, пересчитав всех взглядом, поняли что нас на одного человека больше. Вернее, не человека, перед нами стояла девушка с крыльями, у которой медленно они прятались за спину. Испугавшись от неожиданности, ведь не каждый раз такое увидишь, я рявкнул:
— Ты кто такая?
— Я та, что спасла вам всем жизнь.
— Так мы живы! — раздался голос Алины из толпы.
— Конечно, живы, я спасла вас.
— Так ты очередной монстр? — продолжил я.
— Я Анафиэль — высокий Ангел Меркаба, предъявитель печати.
— Так зачем ты нас спасла? Ангел такого чина, и нас? — пробасил батюшка.
— Я спасала не вас. Вы лишь за компанию пошли.
— Что? А кого ты спасала? — не удержался Влад.
И тут из-за спины девушки-ангела вышел паренек. Да друзья, это был Эдди. Тот самый мальчик, который отдал копье Марьяне, и уже после она отдала его мне. Но меня распирало от любопытства:
— Зачем тебе парень? А, Анафиэль?
— Вы даже не представляете себе, кого вы привели в свой дом. Этот парень родился точно в тот момент, когда на Землю спустился первый всадник.
— Стой! Стой! Так это не больше трех недель назад было. Как? Ему на вид лет шестнадцать. Не может такого быть. Ты что-то путаешь?
— Ангелы Господни, ничего не путают! Это он, Мессия! А хочешь знать больше? Это я пробудила твоего друга Рэймонда из комы.
— Но зачем? — в недоумении стоял Рэймонд, и смотрел на нее.
— Можете мне не верить, конечно, ребята. Но я на вашей стороне. А теперь послушайте, и не перебивайте! Бог хочет уничтожить свое творение, то есть вас, и начать все заново, видимо, его это забавляет. А я, Анафиэль — высокий Ангел Меркаба, предъявитель печати, хочу ему помешать. Вот так!
— Но ты же посланница небес, по твоему чину понятно, что ты из окружения бога. Ты что, его ослушаешься?
— Нет, Малис! Я уже давно не в его окружении. Лет пятьсот назад я уже ослушалась его воли, и за это пала.
— То есть на Землю? Так ты падший ангел? Допустим! А зачем тебе спасать Землю-то? — продолжал я, видя, как
