— Прости меня, — тихо сказала она. — Я, наверно, очень бесчувственная? Ты не хочешь об этом говорить?
Он обратил к ней свой мрачный взгляд.
— Нет. Все нормально, Энни. Работа военного репортера — это как крестовый поход. Ты просто чувствуешь, что кто-то должен туда поехать и дать миру знать, что там творится на самом деле. Но ты права: это нелегко. Через несколько лет внутреннее напряжение может стать невыносимым. Я подумываю об уходе, кстати говоря.
— Из-за Зои? Или из-за того, что случилось с Максом?
Его глаза сузились.
— Если я тебя правильно понимаю, ты хочешь сказать, что мне нужно будет больше времени уделять девочке, а не то, что я испугался, когда мой коллега был убит?
Энни покраснела.
— Я не совсем это имела в виду. Я… мне просто интересно, вот и все…
— Я не собираюсь притворяться, что трагедия Макса и Зои не имеет к моему решению никакого отношения, — сказал он прямо. — Но в течение нескольких последних месяцев я писал книгу. Недавно ее приняли к изданию с запросом написать еще на ту же тему, так что я собирался посвятить этому какое-то время. Присутствие Зои лишь означает, что я сделаю это скорее раньше, чем позже.
— Книгу? Какую книгу?
— Ну, что довольно предсказуемо, политический военный триллер. — Он усмехнулся, заметив, как от удивления она широко раскрыла глаза. — Говорят, что писать стоит лишь о том, что хорошо знаешь.
— Но это же здорово, Джош! Мои поздравления! — воскликнула Энни. — Значит, ты будешь знаменитым?
— Кто знает! Лучше не надеяться. Не хочешь ли кофе?
Пронзительный крик откуда-то сверху заставил их на мгновение застыть. Затем Джош вскочил и стремительно исчез в глубине дома. Вопль перешел в отчаянные, душераздирающие рыдания. Несколько секунд Энни сидела за столом, прислушиваясь к плачу, но, не выдержав, встала и отправилась вслед за Джошем.
Она обнаружила его сидящим на постели с девочкой на руках, которую он укачивал и нежно поглаживал по голове. Маленький ночник светился на столике около кроватки. Лицо Джоша было встревожено.
— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо шепнула Энни.
— Наверно, ей что-то приснилось.
— А раньше такое случалось?
— Пару раз. Шшш, плюшечка, все хорошо. Шшш…
Увидев Энни, Зои повернулась к девушке и протянула к ней ручонки. Энни быстро подошла и взяла на руки малышку, крепко прижав ее к груди. Держа в объятиях маленькое, теплое тельце, Энни ощутила такую всепоглощающую нежность к этому бедному ребенку, что у нее перехватило дыхание.
— Хочу к папе, — всхлипывала Зои. — Где папа? Энни встретилась взглядом с Джошем. Он потер лоб рукой. Девушка опустилась на край кровати, стараясь, чтобы Зои оказалась между ними.
— Милая моя, — тихо начала она, — твой папа… твой папа тебя очень, очень любит и всегда будет любить, но ему нужно было уехать…
— Помнишь, Зои? — поддержал ее Джош. — Твой папа уехал на небо, плюшечка…
— А мама куда уехала? — Рыдания начали утихать.
— Туда же, куда уехал и папа.
— Там холошо?
— Там очень хорошо. — Джош откашлялся, закрыл глаза, и уголок его рта слабо дернулся. Внезапно на его лице проступило выражение страшной усталости от всех пережитых потрясений. Энни почувствовала, как душа ее дрогнула от прилива сочувствия и к мужчине, и к маленькой девочке.
— Твой папа был очень хороший и был нужен Богу, и Бог взял его на небо, — закончила Энни за него вдруг охрипшим голосом. Моргнула и поцеловала горячий, влажный лобик Зои, крепко прижатый к ее груди.
— А мне туда можно?
— Можно, но еще не скоро. Бог… Бог хочет, чтобы ты оставалась здесь… с нами, — твердо заверила малышку Энни, вдруг осознав странную интимность ситуации. Она поймала взгляд Джоша, и ее сердце невольно подпрыгнуло. «Оставалась здесь с нами»? Да что это такое она говорит?
— Правильно, куколка, — прошептал Джош уже более спокойным голосом. — А теперь давай-ка спать.
Зои забралась обратно в кроватку с усталым вздохом и прижала к себе медвежонка.
— Люблю Энни, — сонно призналась она. — Можно я останусь здесь с тобой и Энни, Джош?
Взгляд Джоша уперся в лицо Энни.
— Когда ты проснешься, мы оба будем здесь.
— Обещаешь?
— Обещаю. Спокойной ночи, Зои.
Джош с Энни вышли из спальни и закрыли за собой дверь.
— Джош, у тебя здорово получается, — мягко сказала она, когда они уже были на террасе. — Я восхищаюсь тобой. Более слабый человек кинулся бы наутек от такой ответственности, уж можешь мне поверить…
— Нечем тут восхищаться, — возразил он. — Что еще я мог поделать? Она такая маленькая, ей нужна защита и от жизни вообще, и от ее родственников в частности.
— Я все равно считаю, что ты отлично справляешься. Ты станешь… ты станешь замечательным отцом, — проговорила Энни и тут же почувствовала неловкость, заметив его удивленный взгляд.
— Да что ты? — усмехнулся он. — Знаешь, что мучает меня больше всего, Энни? То, что Макс погиб, делая мою работу.
— Что? — Она уставилась на него в полнейшем замешательстве.
— Я был на свадьбе в Корнуолле. Поэтому Макса вызвали вместо меня. Бог знает почему, но я не могу избавиться от чувства вины.
Горло девушки сжалось.
— Джош, но ты же не виноват, ты сам это знаешь, — негромко, но настойчиво возразила она. — Максу просто не повезло. Ты сам говорил, что он не мыслил себя без работы. Он умер, делая то, что считал своим долгом делать…
Она увидела, как лицо Джоша исказилось от страдания, и, забыв обо всем, импульсивно протянула руки и обняла его широкие плечи. На секунду он напряженно застыл, затем притянул Энни к себе.
Когда он прильнул к ее губам, она не стала сопротивляться. И тогда он поцеловал ее с долго сдерживаемой страстью, которая горько-сладкой дрожью наслаждения отозвалась во всем ее теле.
Тут он резко отодвинулся, прерывисто дыша. Энни подняла на него непонимающий взор. Она хотела его так сильно, что, подхвати он ее сейчас, она без единого слова протеста отдалась бы ему.
— Прости. — Его голос прозвучал хрипло и насмешливо. — Я забыл. Наши отношения отныне должны быть строго платоническими, не так ли?
Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он уже отвернулся и уставился на темное море. Энни словно вросла ногами в пол, чувствуя себя совершенно растерянной. Чтобы прийти в себя, она сложила на груди руки и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.
— Кажется, все идет к тому, что тебе придется временно выполнять роль матери Зои, — наконец произнес Джош, поворачиваясь к Энни. — Это не так легко, как кажется. Ты не против?
