— Представить не можешь, что это за сладостное ощущение, — произнес Йен сдавленным шепотом.
Ему было так хорошо, что он чуть не укусил ее за плечо. Он подозревал, что дальше будет еще сладостнее, только не надо пугать ее. Не стоит делать резких и грубых движений. Вот поцеловать можно. И он нежно поцеловал ее в плечо. Она дышала глубоко, спокойно, и Йен подумал, что слишком осторожничает.
Ему очень захотелось зажечь свечу и увидеть ее при свете, но никакая сила не смогла бы заставить его вылезти из постели. Это была какая-то сладостная мука — вот так лежать рядом с ней и водить рукой вверх и вниз по ее бедру. Помимо воли рука двинулась выше и добралась до ее груди.
О Господи! Йен ощутил мягкую тяжесть ее груди в своей руке. Сосок начал твердеть от прикосновения к его ладони. В голове пронеслось — все, он пропал! В ушах стучала кровь. Желание требовало выхода. Прямо сейчас! Она должна лечь под него.
Решение действовать медленно и не торопясь было забыто. Все, что ему требовалось в этой жизни, войти в нее. Немедленно! Он перевернул ее на спину. Пробравшись под ночной рубашкой, его руки легли ей на груди, а член уперся в низ ее живота. Йен стал целовать ее горло.
— Йен! Что ты делаешь?
А что он такого делает? Йен слегка пришел в себя. Невинная! Она же девственница!
Вряд ли такое обхождение понравится девственнице. Взяв ее лицо в ладони, он наклонился к ней и приник к губам. Ее поцелуй был сама невинность. Это потрясло его.
— О, Шил, ты настоящее чудо, — пробормотал он.
Йен провел языком по ее нижней губе и услышал, как она затаила дыхание. Сначала ему показалось, что его ждет отпор, но Шилес неожиданно смягчилась. Когда он заставил ее приоткрыть губы, она отпрянула и пристально посмотрела на него, но в следующий момент снова прижалась к нему. Когда же она языком коснулась его языка, на Йена словно обрушилось небо. Еще немного, и он утонет в этом поцелуе.
Все было чудесно. И сама она была совершенством! Йен запустил пальцы ей в волосы.
— Не бойся. Я буду осторожен. Будет совсем не больно, — зашептал он ей на ухо и слегка двинул бедрами вперед.
И задохнулся. Потому что член нашел свою славную цель.
— Хватит! — вдруг крикнула Шилес и замолотила его кулаками в грудь.
— Почему? Что не так?
Она не отвечала, а только царапалась и пыталась выбраться из-под него. Йен скатился с нее.
— Шил, что я такого сделал?
Шилес скинула с себя одеяло и выскочила из кровати. В лунном свете, льющемся из окна, мелькнули ее длинные ноги. Потом она натянула на себя сорочку.
Засветив свечку, Шилес со злобой уставилась на него.
— Что тебе надо в моей постели, Йен Макдональд?
— Эта постель и моя тоже.
Йен судорожно старался собраться с мыслями. Возбужденный член чуть ли звенел от напряжения. Ему ведь удалось так близко подобраться…
— Как тебе только на ум пришло ввалиться сюда. Я спала, и ты решил, что со мной можно делать что угодно?
— Ты моя жена, — напомнил он. — И это как раз означает, что я могу делать с тобой, что угодно.
— Значит, теперь я твоя жена, да? Раньше ты так не думал. — Шилес сложила руки под грудью, и у него пять пересохло во рту.
— Я… Я решил согласиться с очевидным.
Его глаза не могли оторваться от ее грудей, мысли тоже были заняты ими. Ладони начало покалывать, когда он вспомнил, как держал эти груди в своих руках.
— Теперь я готов сделать тебя свой женой. Полностью готов.
— Неужели? С чего ты это вдруг решил, спустя такое время?
Она топнула ногой — не очень хороший знак.
— Ах, у Шил такие очаровательные лодыжки…
— Йен! — воскликнула она, вновь привлекая его внимание. — Я спросила, почему ты вдруг решил сделать меня женой? Мне казалось, ты терпеть меня не можешь.
Йен спустил ноги с кровати и медленно оглядел ее с головы до ног.
— А теперь ты мне нравишься. — Йен вдруг охрип. — И я тебе нравлюсь, судя по тому, как ты меня поцеловала.
Неожиданно для себя он ухмыльнулся. Это было ошибкой.
— Я спала!
Шилес уперла руки в бока, от злости притопывая ногой.
— Сначала — да, наверное. — Ему вдруг понравилось дразнить ее. — Но не уверен, что ты спала, когда ответила мне.
— Мне показалось, будто все это во сне, — взвилась она. — Я сама не знала, что делала.
— Для того, кто не знает, что делает, ты все делала самым расчудесным образом, — усмехнулся он. — Самым расчудесным!
Щеки у нее вспыхнули румянцем, и она стала еще милее. Схватившись за подол необъятной ночной рубахи, Йен притянул ее к себе.
— Я знаю, ты услышала, как я нелестно отзывался о тебе перед отъездом, и очень жалею, что сделал тебе больно. Но теперь ты совсем другая. Глаз не отвести. — Йен опустил взгляд на ее округлые груди, в которые чуть не утыкался носом. — Просто слов нет!
Йен посмотрел на нее, Шилес сверлила его взглядом. Он опять сказал что-нибудь не то? Разве женщине могут не понравиться комплименты?
— Ты сказал, что хочешь затащить меня в постель? — уточнила она.
— Совершенно верно, — подтвердил он.
— И по этой причине хочешь сделать меня женой.
— Это лишь одна из причин. — Теперь он решил проявить осторожность. — А еще я вижу, как много ты сделала для моих родных и как ты к ним привязана. Мать в тебе души не чает.
— Значит, ты решил оставить меня при себе, потому что твоя мать любит меня, — продолжала Шилес. — Это такая редкость!
Разговор свернул в какую-то другую сторону. Проблема заключалась в том, что они слишком много разговаривали. Если бы ему удалось затащить ее в постель, он заставил бы забыть ее о глупостях, из-за которых она к переживала.
Йен встал и притянул Шилес к себе.
— Прости, я все никак не могу найти нужных слов, но мне с тобой хорошо, — забормотал он, уткнувшись ей в волосы. — И ты хорошо пахнешь. И мысли у меня разбегаются.
Она охнула, когда Йен взял ее за грудь. Наконец-то и у нее иссякли слова.
— Пойдем в постель, Шил. Не тяни. Я так тебя хочу.
Шилес оттолкнула его.
— Подумаешь, удивил — он хочет меня затащить в постель! — Она подбоченилась. — Половина наших мужиков тоже этого хочет. Никто не откажется, стоит мне поманить их пальцем.
У него зашумело в ушах.
— Поманить пальцем?
Она, видите ли, их поманит!
— То, что ты хочешь лечь со мной в постель, для меня еще не повод. — Шилес кинулась к двери. На пороге обернулась и крикнула через плечо: — Это ты для меня недостаточно хорош!
И громыхнула за собой дверью так, что комната заходила ходуном.
Йен разозлился. Она поманит пальцем! Как можно такое говорить?
