К упрекам, что всюду проталкиваю свою жену, я давно привык. Но ведь она не смазливая девочка, которую пристраивают на работу «за красивые глазки», а одна из лучших певиц страны. Я рассказываю этот эпизод вот почему: многие думают, что если талантливый человек добился какого-то успеха, то может почивать на лаврах. Наоборот — чем большего успеха ты добился, тем сильнее сопротивление «клубка единомышленников».
Я стал думать, как выполнить данное Алле обещание. Как сделать ее композитором моего фильма? Единственный выход — прикрепить к ней соавтора. Но с Зацепиным мы поссорились из-за Горбоноса, а Гарин уже был в лучшем из миров. Выбор пал на Рычкова — автора песни «Все могут короли». С одной стороны, Борис был членом Союза композиторов, а с другой — он должен быть благодарен Алле за раскрутку его песни. Это давало надежду, что Рычков не «взбрыкнет» и не попытается выбросить ее из проекта. Так что учитывать нужно было многие факторы.
Чтобы раскрутить новую песню Пугачевой про еврейского музыканта, я решил сделать ее музыкальным лейтмотивом картины. Рычков возмутился, он хотел пиарить свои песни. Но слово режиссера в данном случае было решающим. Я сказал: «„Еврейский музыкант“, или я нахожу Алле другого соавтора». Борис проглотил обиду и согласился. Правда, вставить в фильм стихи Мандельштама оказалось выше моих сил. От песни осталась только мелодия. Вместо нее в «Пене» прозвучала другая песня Аллы — «Поднимись над суетой». К ней я придумал подводку и снял клип. Подводка была такая. Будто Пугачева под утро выходит из фестивального бара. Вместе с другими гостями, всей компанией они отправляются догуливать в Коломенское, и встречают там восход солнца. А над ними летят дельтапланы, тогда страшно модные, и льется песня про то, как трудно подняться над суетой. Такой парафраз одного из эпизодов «Сладкой жизни» моего любимого режиссера Федерико Феллини.
Но съемки чуть не закончились трагедией. Сначала все шло по плану. Над горизонтом поднялось солнце, на поляну вышла группа исполнителей в бальных платьях и парадных костюмах. Над ней летели дельтапланеристы. Один за другим они разбегались с пригорка, ловили ветер и взмывали вверх. И только последний не справился с огромными крыльями, между которыми шли растяжки из стальных тросов. Сбежал по пригорку, но не поднялся в воздух, а почему-то помчался прямо нас. Я успел заорать что-то типа «Атас!», и народ в последний момент попадал на землю. А горе-воздухоплаватель повис на дереве над оврагом, суча ножками. Мы его вытащили и спросили, почему он не взлетел. «Да я летать-то не умею, — признался он, — Просто очень хотел сняться в кино. Вот и соврал, что опытный дельтапланерист…»
Глава двадцать девятая
Фестивальные страсти
Алла снялась в эпизоде «Пресс-бар» в хорошей компании с Мишей Боярским Она сыграла небольшую роль звездной гостьи фестиваля и спела песню. Войти в образ ей было легко, потому что во время настоящих фестивалей мы ходили туда на разные мероприятия. Его гости размещался в ныне уже не существующей гостинице «Россия». Там на двадцать первом этаже мы и снимали эту сцену. Надо сказать, что фестивальный пресс-бар был совершенно уникальным местом, его посещали буквально все иностранные звезды, приезжавшие в Москву, — Аль Пачино, Пьер Ришар, Френсис Фред Коппола, Софи Лорен, Джина Лоллобриджида…
Гонораров западным гостям за визиты тогда не платили, зато ублажали как могли: катали на тройках, водили по ресторанам, поили водкой, кормили икрой, устраивали встречи с восторженными зрителями. По вечерам звезды собирались в пресс-баре, где бурлила главная фестивальная тусовка. Там царила замечательная атмосфера, и мы постарались ее воссоздать в своем фильме. На съемку я пригласил представителей московского бомонда. Пришли иностранные дипломаты и киношники. Заглянули и постоянные посетители таких мероприятий Слава Цеденбал, сын властителя Монголии, и Иван Славков — зять главы Болгарии и руководитель болгарского телевидения.
Все, кроме суперзвезд, было как на настоящем Московском кинофестивале. Но лично меня нисколько не огорчало их отсутствие. С голливудскими небожителями можно было запросто попасть в непредсказуемую ситуацию.
На один из первых московских кинофестивалей приезжал любимец всех французских и советских женщин, исполнитель заглавной роли в фильме «Фанфан-Тюльпан» — красавец Жерар Филип, Гостеприимные хозяева, показывая гостю Москву, сдуру отвели его в наш магазин. Актер необыкновенно оживился и стал скупать там женское белье советского производства. Байковые панталоны, сатиновые трусы и лифчики и прочую «красоту». Сопровождавшие его лица удивились. Но Жерар объяснил, что хочет привезти сувениры любимым женщинам — жене и маме.
Вернувшись в Париж, он устроил грандиозную выставку, пользовавшуюся огромным успехом. Называлась она так: «Можно ли полюбить даму, которая носит такое белье?» И выглядела откровенным издевательством над советскими женщинами…
В 70-е главной гостьей одного из московских фестивалей стала американская суперстар Ким Новак, любимая актриса Хичкока. Сейчас она подзабыта, а когда-то успешно соперничала в популярности с самой Мэрилин Монро. Приехав в Москву, красавица блондинка вдруг неожиданно закапризничала — запила, заперлась в гостиничном номере и отказалась куда-либо выходить. А она должна была участвовать в торжественном открытии фестиваля и куче других мероприятий! Назревал грандиозный скандал.
О щекотливой ситуации доложили директору фестиваля Марку Рыссу, кстати, бывшему мужу моей сотрудницы Валентины Ковалевой. Марк Борисович и рассказал мне эту историю.
Узнав, что Новак пьет горькую и отказывается работать, он подослал к ней гонца-переводчика. Тот стал выведывать, что ее не устраивает. Мол, только скажите, dear Ким, чего вам не хватает, мы все устроим.
И тут актриса заявила, что фестиваль ей даром не нужен, а в Москву она приехала исключительно для того, чтобы увидеть своего бывшего возлюбленного — представителя «Совэкспортфильма» в США (назовем его, скажем, Володей Боголюбовым), с которым у нее, оказывается, был бурный роман.
«Он меня бросил, — рыдала Ким. — Это просто немыслимо! Я помыкаю мужчинами, как хочу, а этот мерзавец ухитрился меня обмануть! Соблазнил, подлый, и пропал! Срочно уехал в Москву, видите ли! Ни письма, ни звонка, ни телеграммы!»
А Боголюбов, разумеется, не просто так крутил с ней любовь. И пропал из Америки не по своей воле. Он был кагэбэшником, работавшим под «крышей» «Совэкспортфильма», и в Москву уехал, получив другое задание. Теперь он трудился в международном отделе «Мосфильма». Его быстренько нашли и приказали:
— Бросай все и быстро дуй к Ким Новак!
— Да, на хрена она мне нужна? — удивился мужик. — И вообще, у меня семья: жена, дети!
— Езжай, тебе говорят, приведи дамочку в чувство. Семья подождет. Дело государственной важности.
Ну что тут ответишь? Боголюбов поехал в «Россию». Несколько дней Новак провела в его объятиях и так взбодрилась, что без проблем отработала всю программу. И на открытии засветилась, и в пресс-баре зажгла. Как тесен оказался мир! В прямом и переносном смысле этих слов.
Глава тридцатая
Приколы
В фильме «Пена» замечательная актриса Лариса Удовиченко очень смешно играла московскую тусовщицу, которая всеми силами ищет «упакованного жениха» и в конце концов находит себе «принца» из африканских студентов. Цвет его кожи немного смущает, и она предупреждает своих друзей перед знакомством с негром: «Только он немного загорелый».
Чтобы не работать, девушка придумывает себе халяву — читает за деньги детям сказки по телефону. Иногда делает это прямо в ванне. Обнаженная Удовиченко очень эффектно смотрелась в пене, и фотограф съемочной группы ее запечатлел.
Снимок этот в куче других лежал у нас дома. Однажды, когда меня не было, Пугачева нашла его и написала якобы от лица Удовиченко: «Саше на память о Ларе», положила фотку обратно и стала ждать моей реакции. А я — ни сном, ни духом. Алла не выдержала и однажды предложила:
— Давай посмотрим фотографии, — покопалась и достала «компромат»: — Ой, а это что?
Я смотрю и не врубаюсь: когда Лариса этот снимок могла подписать? А Пугачева язвительно говорит:
— Слушай, я эту фотографию уже видела, только она была без такой трогательной надписи. Что все это значит? Как это Удовиченко оказалась у нас дома?
— Сам не понимаю, — отвечаю я. — Просто мистика какая-то!
— Ну и глупый у тебя сейчас вид, — прыснула Пугачева. И «раскололась»…
Странно, что я тогда так повелся. Привык ведь к разного рода трюкам и приколам.
На съемках моих фильмов всегда царила очень веселая и даже легкомысленная атмосфера. Все друг друга подкалывали, разыгрывали, в перерывах травили анекдоты. Помню, как одна из девушек предложила пари на игравшего у нас известного актера — фамилию называть не буду. Почему — сейчас станет понятно.
