различная кухонная утварь и прочая мелочь ещё лежала в куче.
Увидев, что мужчины проснулись, Александра и Таисия сразу же засуетились, накрывая на стол. Стол был накрыт словно ожидалось торжество, от этого было даже как-то неудобно. Ведь никаких геройских подвигов они не сделали. Но всё равно было приятно. За обедом Голицын и Степан рассказывали о своём походе, описывали оставшиеся без хозяев дома, дорогу и погоду. Их слушали не перебивая, а когда они окончили свой рассказ, то настала пора уже домочадцам рассказывать, что полезного было добыто из похода. Как оказалось, большая часть лекарств просрочены и их пришлось выбросить. Некоторую одежду нужно было подлатать или перешить, и тут очень сгодились иголки и нитки, которые собрали в брошенных домах (Голицын старался именно так это всё называть, хотя где-то в глубине души всё равно осознавал, что это кража). Особую радость принесли книги, на ряду с бульварной литературой, нашлись и достойные книги: лечении народными методами, и детские книги, и классика, как наша, так и иностранная, были даже Евангелие. Да и кухонная утварь тоже сгодилась. В общем признали все, что поход был удачным.
После обеда мужчин ждала растопленная с утра Ратмиром баня. Там в объятиях жара и пара, под хлесткие удары веником из тел уходила усталость, освобождая место новой силе. Да, именно силу дарит русская баня. Ни финская сауна, ни грузинские термы, ни турецкий хаммам, ни какая другая не могли сравниться с русской. Тут и пар другой и жар, да и сама атмосфера другая. А если баня из сруба, так вообще словно окунаешься на несколько столетий назад, когда ещё ценился человек, а не его должность. А под хорошо замоченный веник, так вообще одно удовольствие, всю хворь их организма выводит на раз. А когда на улице льёт долгий холодный осенний дождь, или идёт снег, или трещат морозы, а в бане жара, уютно и комфортно, и чувствуешь себя защищённым за этими брёвнами.
Вот и сейчас после пара и веника, проветрив баню, все сидели на полках и просто грелись тем теплом, которое давали камни.
— Пока вас не было, — не громко проговорил Ратмир, — я ходил на реку. Лёд стал хороший и недалеко от берега я прорубил прорубь. День просидел, но попался карп небольшой и судак. Думаю, прикормить место, а ещё над лункой палатку поставить, а то на ветру по морозу сидеть долго не получиться.
— Это ты хорошо придумал. — Степан встал с лавки и плеснул немного воды на камни. — А ещё можно короб с саней взять, его не на лёд, а на ножки поставить и греться. Он нас в палатке ночью хорошо спасал.
— Да, свежая рыба нам нужна. Это бесспорно. — Сказал Голицын. Но и мясо нам нужно будет. И не только птицы, но и зверя. Я думаю, что патроны мы тратить не будем, не так их уж и много у нас, а вот арбалет неплохо себя показал на утках. Давай попробуем сделать ещё мощнее, чтобы и зверя убить. Не знаю кто тут есть, но думаю косули, зайцы, кабаны есть. Ну кабана мы вряд ли арбалетом убьём, а вот косулю и зайца легко.
— Да, мощный арбалет — это вещь хорошая. — Степан посмотрел на отца. — Но как мы подберёмся к косуле, а тем более к зайцу. Приманка тут не поможет, у них вон целый лес еды.
— Плохо, что ты не читал книжки про индейцев. — Голицын засмеялся. — Прогуляемся по лесу, осмотримся, найдём где больше следов и помёта и заляжем в траве или залезем на дерево. А когда будет рядом та же косуля, то с двух сторон в неё и выстрелим. Даже если сразу не убьём, далеко она со стрелой не убежит.
— Ну попытка не пытка. — не стал спорить Степан. — Давай попробуем, тем более ловушек мы делать не умеем.
— А вообще нужно весной, да начала посадки побродить в округе, посмотреть, что и как, может разживёмся какой-нибудь живностью. — Ратмир посмотрел на них. — Я пока вас не было вот что подумал. Ведь есть рядом и другие деревни, даже если учесть опасность чумы, то можем просто осмотреться и может где есть домашняя птица. Так мы её сюда принесём и попробуем развести.
— Хорошая идея. — Голицын провёл рукой по волосам. — Нужно карту посмотреть и прогуляться налегке. Времени у нас будет немного, но немного лучше ничего.
— Я тоже с вами пойду. — Подал голос с нижней полки Минька.
— А на кого ж мы дом оставим? — Голицын склонился над внуком. — Вот ты скажешь. С нами пойдёт он. Нет, ты раз моложе всех, то и задание ответственнее чем у других. Тебе тут надо быть, ты опора нашего дома, Минька. Ты его будущее. — Он потрепал по голове внука. — Так что привыкай к ответственности.
— Я ещё вот что подумал, — после долго молчания сказа Голицын, — нужно и людей поискать. Если живые есть в таких маленьких деревушках, то чуму точно пережили, а может и такие же, как и мы есть. Тут места много, построим новую деревню. Чума она, конечно, опасна, но и населения много умерло, угроза распространения меньше.
Эта мысль таилась у всех в голове, но, зная отношения Голицына к их добровольному затворничеству, её никто не озвучивал. А сейчас она прозвучала как объявление о спасении. Как бы не было тут безопасно, сыто и спокойно, но человек всё же существо социальное, а быть Робинзонами Крузо до конца жизни никто не хотел. Тем более, что время всё равно сведёт чуму не нет, и все люди не погибнут, и им нужно будет строить свой мир, пусть не первобытный, но общинный. Но это всё в будущем, а сейчас нужно готовиться к весне, к запасам продовольствия, к новой зимовке и новым испытаниям. И сейчас уже нельзя было допустить ошибку, и понимали это все, даже Минька и Санька.
Голицын лежал на полке, думая о том, как всё же жизнь может всё круто перевернуть и те, кто не сломался от такого разворота готовы строить дальше новую жизнь. И особенно приятно было то, что его семья не сдюжила в такой момент, что легко отбросила все прелести жизни и влилась в новый мир. Смогли бы они так, если бы не чума? Не известно. Но не было бы счастья….
Зима в этих краях оказалась очень снежной, морозной и на удивление красивой. Наверное, зима в городе стирает наши представления о той сказочной зиме из детских сказок и мультиков. В городе
