— Эй, кто в сарае, ты обнаружен! Если сейчас же не выйдешь или не подашь голос, я разнесу тебя гранатой в клочья. Ну?
И неожиданно для себя услышал испуганный женский голос:
— Не надо гранату! Я выхожу!
Блошин, увидевший движения командира и тут же занявший позицию с другой стороны двери, удивленно взглянул на Волкова:
— Баба? Останови ее, командир!
— Почему?
Внутри сарая слышалось, как кто-то выбирается из-под рухляди, находившейся в дальнем правом углу.
Прапорщик объяснил:
— А если эта дама — шахидка? Выйдет и рванет себя вместе с нами?
Волков поднял указательный палец правой руки, сняв ее с автомата:
— Точно!
И приказал:
— Женщина! Оставаться на месте! Выход из сарая по моей дополнительной команде. Тебе все ясно?
— Да, да, как скажете! Я стою!
— Вот и хорошо!
Старшего лейтенанта удивило, как чисто неизвестная говорит по-русски. Может, землячка? Рабыня? Он указал Блошину на колодец. Прапорщик понял и быстро отбежал за бетонный круг. Сам же командир группы укрылся за углом дома, наблюдая за сараем. Отойдя на безопасное расстояние, он вновь выкрикнул:
— Женщина, ты слышишь меня?
И вновь из черного проема испуганное:
— Да, я вас слышу.
— Держи руки перед собой и медленно выходи. В метре от двери остановись! Выполняй!
Из сарая показалась удивительно красивая чеченка, высокая, стройная, в черном платье, но без платка, пышные черные волосы распущены по плечам. Ее глаза буквально светились животным страхом. Вытянутые вперед руки заметно тряслись. На ее теле пояса со взрывчаткой не было, иначе Волков заметил бы его даже под платьем.
Он вышел из-за угла, опустив ствол «ВАЛа»:
— Спокойно! Мы — российский спецназ, вам ничего не грозит. Опустите руки.
Девушка выполнила команду. Ей, как и Сергею, было лет двадцать пять, и она не была похожа на сельскую жительницу. Он подошел к незнакомке. Рядом появился Блошин. Сергей спросил:
— Кто вы? И что делаете здесь?
— Я — Марьям Сахидова, учительница из Шатана. Приехала вчера к родственникам. Они… они… — голос девушки вздрогнул, — жили по соседству.
Марьям говорила о семье заместителя главы администрации, полностью уничтоженной бандитами.
— …В доме мало места, и я спала в саду, на старом топчане. Потом, под утро, когда было еще темно, проснулась от постороннего шума. Открыла глаза и увидела людей с оружием, — она указала на автомат Волкова, — с таким же оружием. Я видела, как защищался Саид. Он убил двух бандитов и ранил еще двух. Но оставался еще один боевик. Его зовут Лема Агаев. Он добил раненых, а потом… потом… когда я пыталась убежать, поймал меня!
Видя, в каком состоянии находится молодая женщина, Волков предложил ей выйти на улицу. Но она не захотела покидать двора, неожиданно сказала:
— Теперь он точно убьет родителей и брата либо заставит меня уйти с ним в горы. Агаев поклялся в этом.
Старший лейтенант поинтересовался:
— Это еще почему? Бандиты скрылись и здесь, а тем более в райцентре, вряд ли появятся. Федеральные силы усилят охрану населенных пунктов.
Девушка взглянула своими черными огромными глазами на офицера спецназа, и от этого взгляда сердце старшего лейтенанта вдруг сильно забилось. Ее взгляд словно пронзил его. Он почувствовал себя немного неловко и в то же время очень хорошо.
Марьям спросила:
— Вас не удивило то, что я назвала имя и фамилию бандита?
Волков заставил себя сосредоточиться:
— Да, конечно. Извини, ты знала этого Агаева и до встречи сегодняшним утром?
— Да, знала. Более того…
Марьям рассказала офицеру о том, что связывало ее с бандитом, закончив словами:
— Теперь мои родственники в Шатане подвергнутся смертельной опасности. Мне надо возвращаться. Лема придет за мной!
Женщина, которая с первого взгляда вызвала в Волкове теплое и волнующее чувство, заплакала. Сергей взял ее за руку:
— Не волнуйся, Марьям! Я не дам в обиду ни тебя, ни твоих родителей. А сейчас пойдем к нашим!
— Я боюсь!
— А вот это напрасно. Ты же обвела вокруг пальца опытного бандита, не растерялась, когда он захватил тебя. Не бойся. Ты же смелая! И верь мне. Я помогу. Мы все поможем тебе!
Девушка сквозь слезы улыбнулась:
— Правда?
Волков ответил:
— Слово офицера!
— Я верю вам. Но мне надо закрыть лицо. А… нечем.
Сергей сорвал с головы зеленый платок, который надевал в виде скрученной ленты, когда работал в «зеленке», протянул его чеченке:
— Это пойдет?
Она приняла платок.
— Да!
Вскоре Сергей вывел женщину на площадь.
Калинин, увидев, что приемный сын ведет девушку, удивился и пошел навстречу.
Когда они встретились, прапорщики Шестаков и Блошин отошли в сторону. Полковник посмотрел на молодую даму:
— Здравствуй, красавица!
Та ответила:
— Здравствуйте!
Калинин перевел взгляд на старшего лейтенанта:
— Надеюсь, Сережа, ты объяснишь мне, кто с тобой?
Сергей представил девушку:
— Это Марьям Сахидова, учительница из Шатана, родственница расстрелянного вместе с семьей заместителя главы администрации.
Он обратился к ней:
— Марьям, повтори, пожалуйста, свою историю.
Полковник указал на стоящий в стороне «УАЗ»:
— Не здесь. Пройдемте в машину.
Устроившись в вездеходе, Калинин внимательно выслушал девушку.
Сергей, дождавшись окончания рассказа, воскликнул:
— Отец, мы обязаны помочь ей!
Марьям с интересом посмотрела на офицеров, которые, оказывается, были отцом и сыном. Полковник, в свою очередь, бросил взгляд на Сергея, который как-то необычно смотрел на эту чеченскую красавицу. В глазах сына читалось не просто человеческое стремление помочь ближнему. В них было нечто большее. Калинин ответил:
— Безусловно, мы поможем Марьям. Какое красивое имя, как наша Марья. — Он объяснил чеченке: — Мою родную сестру зовут Марией, Машей! Сделаем вот что. Ты, Марьям, посиди пока в машине, здесь ты в безопасности, ну а мы с сыном решим, как быть! Хорошо?
Девушка вновь улыбнулась:
— Да, конечно! Я все понимаю!
Полковник кивнул старшему лейтенанту:
— На выход, Сергей!
Офицеры вышли из «УАЗа», Калинин подозвал к себе водителя:
— В машине чеченская женщина. Охранять ее, никого не допуская к машине.
Водитель-контрактник попытался возразить:
— Но, товарищ полковник, районный прокурор или особист со следователем в любой момент могут решить вернуться в райцентр!
Калинин повысил голос:
— Ты плохо понял меня, сержант? Без моего личного разрешения к «УАЗу» никого не подпускать! А твои начальники, если захотят уехать, пусть перед этим найдут меня. Я — старший по званию и запрещаю до личного разрешения кому-либо покидать аул. Ты понял меня?
— Так точно! Но мои начальники тоже не простые люди!
Калинин оборвал водителя:
— Я все сказал. Если нарушишь приказ, с тобой разберутся мои парни. А связываться с ними я не советовал бы никому!
Сержант, вздохнув, согласился:
— Это точно! Что ж, я человек маленький. Но и вы, если что, замолвите словечко. Прокурор этот чеченский мнит себя такой важной шишкой, куда там!
— Не волнуйся! Замолвлю! Охранять объект!
— Есть, товарищ полковник!
Сергей, отойдя с Калининым к кустарнику, раскинувшемуся у здания милиции, спросил:
— Не круто ли ты с сержантом? Да и с контрразведкой и прокуратурой?
— В самый раз. Но речь не о них. Я вот о чем подумал, Сережа. Девушке мы, конечно, поможем, а заодно можем и Агаева взять! Это было бы неплохо. Марьям уверена, что он придет к ней отомстить за свой позор. Вообще-то это в их привычках. Так что угроза отморозка, считаю, реальна. А посему поедешь с чеченкой, взяв с собой своих неизменных Шестакова и Блошина. Только обговори с ней, как вам незаметно оказаться в доме ее родителей. Там устроишь засаду и, если мразь Агаев объявится, повяжешь его. Но обязательно живым. Мертвый он нам не нужен!
Волков спросил:
— А как же отряд? Где мне потом искать вас?
— Нас пока оставляют в Чечне. Где дислоцируют, пока не знаю, но твою разведгруппу я планировал оставить здесь. Вернее, за селением, в «зеленке». Но решение может измениться. И тогда я свяжусь с тобой!
— Еще вопрос, отец! На чем нам добраться до Шатана? Не на «вертушке» же пожаловать в райцентр.
— А на «УАЗе», где сидит Марьям, и поедешь.
— А как же прокурор с особистом?
— Этот вопрос я решу. А сейчас собери все данные от своих ребят. После доклада и поедешь. Да, неплохо бы тебе штатской одеждой разжиться. Где ее взять?
Сергей предложил:
— Может, из гардероба начальника милиции? Думаю, на троих-то у него должно найтись вещей.
— Добро! Давай работай! А я пойду, поговорю с комиссией, что прибыла на «УАЗе», машину по-любому придется у них на время изымать.
