— Да я уже и так посмотрел. И эдак. Ничего не отражается. Милочка, ты зачем нам голову морочишь? — наехал на меня Мамонов.
— Это не я морочу. Это он морочит, — радостно произнесла в ответ на прозвучавшие обвинения. — Я же говорила, что ничего не будет. Три раза ха. Ха-ха-ха, — принялась подкалывать мужчину.
Лицо Сычева стало белее снега. Глаза выпучились. В них застыл ужас.
— Я уверен, что есть, дрожащим голосом заявил он.
— Нету я говорю. Нету. И доктор не даст соврать, — я кивнула в сторону узиста. — Правда, доктор Мамонов?
Тот кивнул.
— Нас убьют. Медленно, — пробормотал Сычев, хватаясь за сердце.
— Это тебе счет предъявят. Я тут не при делах, — уселась на кушетку, свесив ноги.
— Да что вы глупости говорите? Никого не убьют, — обнадежил Иван Петрович, — девочка здорова. В следующий раз получится. Главное, не надо отчаиваться. Пойду я. Меня там ждут, — не конкретизируя.
Мужчина встал из-за аппарата и направился в сторону выхода из кабинета. Хлопнула дверь.
— Следующего раза не будет, — ответила, вставая с кушетки. Радовалась, что наконец-то все закончилось.
— Ты ничего не понимаешь, — ко мне с шипением подскочил Сычев. — Такие люди, как Берг, свидетелей не оставляют. Не далее чем сегодня вечером тебя уже не будет в живых.
Сердце пропустило удар. Встрепенулось. Понеслось в галоп.
— А что же мне делать? — тихо прошептала, осознавая весь ужас положения.
— Что-что? Бежать.
— Но как? — под кабинетом, в ожидании окончания процедуры, сидел Артик.
— Я тебя выведу.
Глава 32
— Между кабинетами есть дверь. Ведет в старую операционную. В свое время оперблок был переоборудована детское отделение. В свою очередь отгороженное стеной от общего коридора. У отделения свой выход, — пояснил Сычев, рисуя путь отхода.
— То есть мой конвоир меня не заметит? — уточнила.
Я была готова сорваться в любую секунду, чтобы бежать, но хотела увериться, что меня не накалывают.
— Он не будет знать о том, что тебя нет, пока не войдет сюда. — заверил меня Сычев.
— Так мы ему и не скажем, что я ушла, — «обрадовала» мужчину.
— Только уходи быстрее. Я отвлеку насколько смогу, — и он вкратце рассказал план моих действий.
Я утвердительно кивала, соглашаясь со всем. Впереди маячила свобода, до которой оставалось подать рукой.
Сычев приподнял плакат, который рассказывал о стадиях развития плода. За ним оказалась оклеенная обоями дверь. Судя по прорезям в обоях дверью изредка пользовались.
— Иди сюда, — мужчина держал одной рукой плакат, а другой придерживал дверь полуоткрытой.
Схватила верхнюю одежду и юркнула в предложенный проем.
— А тебе ничего не будет за помощь? — спросила, чувствуя как щемит сердце. Все же Сычев оказался хорошим парнем. Совестливым.
— Я как-нибудь выкручусь.
Прошмыгнула в другой кабинет. Дверь за мной закрылась. Я пересекла свободное пространство бывшей операционной. Пройдя ее, попала в другую комнату, миновав дверной проем. В соседней комнате все стены увешивали плакаты с детьми разного возраста. Не обманул док, отметила машинально. Впереди маячила заветная дверь. Дернула ручку. Она не поддалась.
Я начала паниковать.
Дернула еще раз. Чуть не заплакала от обиды. Как же так? Свобода рядом, а я не могу ею воспользоваться.
За малым не начала рыдать. И когда от обиды на жизнь собралась сползти по двери вниз, только тогда заметила собачку, запирающую дверь.
Это было равносильно озарению. Чуду. Дрожащей рукой потянулась к собачке.
Провернула. Дверь открылась.
С облегчением выдохнула. И крадучись выглянула в коридор.
Никого.
Коридор украшали зайцы, лисы, волки. По стенам летали разноцветные бабочки. Из угла под потолком светило улыбающееся солнышко.
Я, стараясь не шуметь, прикрыла за собой дверь. Прошла по коридору до выхода на лестничную площадку. Осторожно посмотрела по сторонам, а не спрятался ли за поворотом кто-то из команды Берга?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Услышала шум. По лестнице кто-то шел. Сердце заколотилось с удвоенной силой. Я парализовано замерла, не зная что делать. Бежать? Прятаться? Ложиться на пол? Или притвориться маленькой дрожащей зайкой и мимикрировать под часть картины на стене?
Пока я думала, появился розовый костюм, вышитый беленькими цветочками, а за ним и все остальное. Хозяйкой всего этого розового больничного великолепия была миловидная девушка моего возраста.
— Привет. Ты заблудилась? — добродушно спросила она.
— Ага, — я закашлялась, не зная что добавить.
Она покачала головой.
— Пойдем я тебя провожу. Здесь находиться нельзя, — почему не уточнила.
Я пошла следом за розовой феей, посланной мне свыше. Девушка уверенно вела по переходам закончившихся дверью.
— Тебе туда, — показала девушка рукой.
Я толкнула створку. Свет в первую минуту ослепил. Несколько раз моргнула.
Улица. Прохожие. Люди-и-и.
Мне хотелось закричать.
Как же я соскучилась по всему обыденному.
Пришедшая в голову мысль отрезвила.
Надо бежать.
Я быстро пересекла свободное пространство и вышла за ворота, влившись в людской ручеек.
Неужели я смогла? Неужели сбежала?
Какое счастье.
Шла по улице и ошалело смотрела по сторонам. Свобода-а-а-а. Ура-а-а!
Автобусная остановка привлекла внимание. Не задумываясь села в первый попавшийся автобус. И только находясь внутри поняла, что у меня нет денег. И я еду зайцем. Отвернулась к окну и сделала вид, что так и надо. Если меня загребут в ментовку, то это знак, что надо идти сдаваться с повинной и по остальным преступлениям. Мимо пролетали знакомые улицы. Автобус увозил меня все дальше и дальше от поликлиники. Лишь проехав несколько остановок поняла, что узнаю маршрут. Он вел прямиком к дому моего бывшего парня.
Это знак, решила я. И сошла на нужной остановке. Меня никто не остановил. Никто не спросил билетика. Я беспрепятственно вышла из автобуса. Не иначе ангел-хранитель сидел у меня на плече и руководил побегом.
А вот и знакомый дом. Я в нем жила некоторое время назад, когда мы с Русланом играли в семью. Никогда раньше я не была так рада видеть обшарпанное серое здание, когда-то бывшее голубым. От времени, под воздействием осадков и яркого солнца оно утратило свой первоначальный вид и былой лоск.
Нужная мне квартира находилась на пятом этаже. Под крышей, которая периодически текла после каждого ремонта.
Поднялась по лестнице на нужный этаж и остановилась перед дерматиновой дверью.
Позвонила, ожидая ответа.
— Ну что? Нагулялась? — услышала мужской голос.
Глава 33
— Русланчик, как я рада тебя видеть, — обернулась на звук, с радостью узнав своего бывшего.
Хотя расставались мы с ним не на столь радостной ноте. Парень поднял на меня руку. Ударил за то, что я сделала ему замечание. Потом, правда, извинялся, говорил, что это произошло случайно. Объяснял, что я его развела на эмоции. Оправдывался.
Все произошло из-за моего желания помочь.
В соседнем доме находился бордель. Об этом судачили бабульки на лавочках. Я им не верила. Ну какой бордель в центре города? Глупости все это. Думала, что живут в большой квартире несколько девчонок, о которых говорят, что они проститутки. Ничего дурного не делают. Изредка приводят парней, устраивают вечеринки. Которые не нравятся соседям. Вот они и болтают глупости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Однако слухи постоянно множились. Поговаривали, что в бордель частенько привозили молоденьких девушек из провинции. Кого по собственному желанию, а кого нет.
Я считала, что это все выдумки. До тех пор пока не столкнулась с одной из жительниц той злополучной квартиры.
