8 мая.
Теперь все хвалят циркуляр Игнатьева, каким уверенным тоном он написан. Еще год только прошел с воззвания Лориса к жителям столицы — и сколько уж произошло перемен.
Говорят, много взято офицеров всех родов оружия. Гейнс говорит, что в Казани он начал 12 дел крестьянских, где они оправдывали убийство царя.
Коростовец сидел долго, говорили о манифесте. Многое написано так, что надо было бы два раза подумать, прежде чем объявлять всему народу. О дворянах там сказано, что покойный государь сумел их привлечь к делу освобождения крестьян, они всей душою откликнулись на призыв государя и охотно пожертвовали свое достояние.
В городе ходит слух, что Катков будет министром народного просвещения, — это насмешка. Говорят, что Милютина государь упросил остаться на один месяц. Абазу приезжал просить остаться вел. кн. Владимир. Сейчас Россия разделилась на два лагеря, где более вражды, нежели у турок с русскими. Одни — за самодержавие, другие — за кабинет, третьи — за конституцию. В этом хаосе ничего не поймешь.
9 мая.
Приехал Е. В. Говорит, что Москва недовольна манифестом. Рассказывают о приеме Игнатьевым министерства. Говорят, что он произвел хорошее впечатление. Он очень хитер.
У Лориса на приеме было всего 10 человек. Каковы люди!
Рассказывают, что Игнатьев пришел к Победоносцеву спросить, что делать, как работать. Последний отвечал: «Надо молиться». Игнатьев на это отвечал, что молиться он поручил жене, а сам намерен работать.
10 мая.
Был Кутайсов. Его посылают разведать и произвести следствие над жидовским делом.
Рассказывают, Дондуков сострил насчет Игнатьева в прошлую войну. Когда пришлось проводить демаркационную линию, Игнатьев начал с местечка «Вранье». На это Дондуков заметил: «И тут Игнатьев с вранья начал».
11 мая.
Государь принимал сегодня депутацию евреев, сказал им, что они также отчасти виноваты, что их бьют, что они эксплуатируют население. Это было сказано между словами, и Воронцов позволил это напечатать. Но потом спохватились, что печатать опасно, и прислали Ивашкина-Потапова с запрещением.
16 мая.
Вчера Вяземский (по делам печати) собирал редакторов, с ними говорил. Они от него хотели добиться многого, но из его слов поняли только то, что стеснений не будет, что будет по-прежнему царствовать либерализм; ему даже (т. е. Вяземскому) один редактор Полонский предложил, чтобы они начали с того, что простили бы все предостережения. Много говорили пустого и редакторы, и Вяземский. Это рассказал Е. В. Бильбасов, за которым уже начинает сильно ухаживать Игнатьев, а Катков (говорил Маркевич) уже начинает разочаровываться в Игнатьеве, которого все хвалил.
17 мая.
Князь Гагарин говорил, что во вторник Милютин прощается с министерством. Его преемником называют Ванновского; говорят, большой интриган. Милютин сказал государю, что едет в Крым — «Там буду писать историю царствования моего государя». Правда, государь обижает прежних слуг своего отца. Говорят, что многие уйдут в отставку, когда будет назначен Ванновский.
18 мая.
Зашел Баранов. Рассказывал, что многие теперь говорят, что Лорис — цареубийца, что было показание Гольденберга (стр. 11 или 9), где он говорит, что есть подкоп на М. Садовой, что будто книга эта была напечатана в 30 экземпляров и что Лорис это читал и не придал этому сообщению никакого значения. Каханова отставка уже принята.
Рассказывают, что Милютин побледнел и задрожал, когда узнал, что назначен будет Ванновский. Он сказал государю, что половина Генерального штаба уйдет. На это государь будто бы отвечал, что никого не намерен удерживать — пускай уходит кто хочет.
19 мая.
Теперь всех занимает результат выборов Лориса почетным гражданином Петербурга. Он избран 135 голосами против 45-ти. Говорят, Бобринский говорил против Лориса, находя, что во время его управления Россию постигло самое большое несчастье. Газетам запрещено писать об этих выборах. Лориса продолжают по-прежнему очень жалеть, все слои общества ему сочувствуют.
21 мая.
Был Эйлер, рассказывал, что решено Константина Николаевича совсем стушевать из Морского министерства.
25 мая.
Много толков о гатчинском обелиске. Некоторые говорят, что это дело рук человеческих, а совсем не грозы, что это брошено с аэростата, и другие догадки… Не дай бог, чтобы это была правда, но от нигилистов всего можно ожидать, они до всего дойдут.
1 июня.
Был Бриллиантов. Говорили о новых назначениях. О Бунге он сказал, что Бунге без Абазы то же, что в карточной игре король без туза.
Бедный киевский митрополит сошел с ума. Ему все кажется, что он еретик, проклятый православной церковью.
4 июня.
Утром приходил Калугин, говорил, что Кобозев арестован. Оказалось — тоже моряк.
6 июня.
Сегодня Е. В. был у Каханова. Каханов рассказал ему много интересного. Он иначе не называет Игнатьева, как лгуном. Правда, теперь трудно быть министром. Говорят, под Каменным мостом найден еще ящик и в нем большое количество динамита.
7 июня.
Сегодня вечером Е. В. долго работал с Игнатьевым. Толковали про Пожарное общество. Победоносцев высказался в Комитете министров против этого общества, сквозило в его нападках, что ему противно то общество, где написано имя Лорис-Меликова.
Сегодня в «Новом времени» — фельетон Суворина из Висбадена. Говорит про Лориса и разбирает письма, писанные двумя русскими еще до события 1 марта, но напечатанные Брокгаузом после. Суворин не знает, что они написаны Фадеевым одним, а Воронцов-Дашков их только, верно, прочел.
1888 год
2 января.
Вспомнила рассказ митрополита Исидора про московского митрополита Филарета. Он был у него в эго время викарием. Во время праздников Пасхи у митрополита Филарета собралось много дам. Исидор, как викарий, пришел с докладом и слышал, как одна дама спросила владыку: «Почему спаситель по воскресении своем явился сперва мироносицам?» На это митрополит отвечал: «Потому что ваша братия очень болтлива, а это событие надо было, чтобы всем было известно». Вот какое мнение о женщинах существовало даже и в самые отдаленные времена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
