с турецкими войсками. Бои шли до ноября 1903 года. Восставшим удалось освободить часть территории страны с городом Крушево.
Никто из балканских государств не выступил на помощь македонцам. Болгария не могла в одиночку воевать с Турцией и не собиралась разрывать отношения с Константинополем, зная, что Россия ее в этом не поддержит. Мнения российских дипломатов разделились: русский посол в Софии настаивал на немедленной помощи Македонии, а русский посол в Стамбуле — на суровом подавлении македонского восстания. Англия, Россия и Австро-Венгрия выступили с планом урегулирования македонской проблемы путем осуществления реформ. Турции предлагалось создать автономную македонскую область под управлением турецкой администрации, разрешить назначение в эту область русского и австрийского гражданских агентов, реорганизовать местную жандармерию и допустить присутствие на территории Македонии иностранных военных наблюдателей, провести реформу юридических учреждений, вернуть македонских беженцев и оказать им финансовую помощь. Переговоры о реформах в Македонии затянулись до начала 1904 года, когда началась русско-японская война и внимание России переключилось на восток. Болгария, оставшись без русской поддержки и опасаясь, что Австро-Венгрия, воспользовавшись случаем, введет свои войска в Северную Македонию, поспешила урегулировать свои отношения с Турцией в одностороннем порядке.
Илинденское восстание вызвало отклик во всей Европе. Славянское благотворительное общество в Петербурге выделило в помощь народу Македонии 10 тысяч рублей. Русский Красный Крест начал сбор пожертвований для нужд македонцев. Кампания в защиту Македонии развернулась во всех славянских странах, в Англии, Италии, Франции. Но никакой вооруженной помощи македонцы не получили.
Силы повстанцев, оставшихся в одиночестве, были на исходе. 2 октября 1903 года главный штаб принял решение прекратить борьбу, но в отдельных районах бои велись вплоть до начала ноября. Турецкие каратели устроили массовую резню македонцев, более 20 тысяч беженцев вынуждены были искать спасения в Болгарии, Сербии, Черногории. В южных областях Македонии банды греческих шовинистов, нанятых на Крите и в материковой Греции, развязали настоящий геноцид по отношению к македонскому населению. Весной 1904 года вся Европа была потрясена известием об уничтожении православными греками-шовинистами македонской деревни Загоричани, все население которой православные славяне-македонцы — было вырезано со страшной жестокостью. Это преступление вызвало взрыв антигреческих настроений в Болгарии. Болгарское правительство распорядилось немедленно ликвидировать на территории все церковные приходы, подведомственные Константинопольской православной церкви.
Жертвы македонцев были огромны. Спустя полвека над Охридским озером поднялся памятник павшим в дни Илинденского восстания — стилизованное корневище огромного дуба, лишившегося всех своих ветвей…
Разгром Илинденского восстания обескровил ВМРО. Иллюзии, что македонцы в одиночку смогут добиться освобождения, рухнули. Оставалось ждать освободителей. Вот только что они принесут с собой?
БОСНИЙСКИЙ КРИЗИС (1908–1909)
В начале XX века Балканы продолжали оставаться ареной ожесточенной борьбы великих держав за сферы влияния. Албания и Черногория попали в зону столкновения интересов Австро-Венгрии — «часового Германии на Балканах», по выражению Бисмарка — и Италии. Одновременно в Южной Албании продолжалась экспансия Греции, которая рассматривала эту территорию как часть будущей «Великой Греции».
Перед лицом нового фактора силы в Европе — Германии — Англия и Франция, несмотря на существовавшие между ними противоречия, вынуждены были объединиться. 8 апреля 1904 года между двумя странами был подписан договор «о сердечном согласии» — «l'Entente cordiale», который в просторечии стал именоваться Антантой — «Согласием». Так было положено начало второму военно-политическому блоку в Европе. Англо-русские отношения, на протяжении всей второй половины XIX века остававшиеся напряженными, после 1904 года начали улучшаться. Так как Россия имела дружественные связи с Францией, Англия перед лицом надвигающейся германской опасности могла попросту оказаться в изоляции. И, взвесив все «за» и «против», пошла на союз с Россией.
Европейское противостояние вступило в новую стадию. Мировую войну считали неотвратимой и шли ей навстречу. Сегодня может показаться странным, но перед 1914 годом никто из руководителей великих держав не опасался общеевропейской войны. Никто не представлял себе, каких масштабов могут достичь человеческие и материальные потери в этой войне. Политики и военные мыслили категориями игры в оловянные солдатики — «обмануть, перехитрить, опередить, маршировать туда и сюда, быстро победить, союз с тем, вражда с этим, и все будет легко и прекрасно».[22] В результате все ведущие страны Европы пассивно позволили вовлечь себя в водоворот событий, прежде чем с ужасом обнаружили, что случилась катастрофа и ситуация стала неуправляемой.
В июле 1908 года в Стамбуле произошла революция «младотурок». Понимая, в каком глубоком кризисе находится империя, младотурки пошли на широкие реформы, предусматривавшие предоставление равных прав всем народам и исповеданиям Османской империи. Эти лозунги привлекли боровшееся за свои права население Албании и Македонии и на время ослабили напряженность в Европейской Турции. Однако уже летом 1909 года стамбульское правительство усилило национальный гнет. Пытаясь сплотить разваливавшуюся империю на базе исламских ценностей, младотурки настойчиво разжигали религиозную вражду между мусульманами и христианами, противопоставляя их друг другу. Эта денационализаторская политика вызвала обратную реакцию — весной 1910 года началось восстание албанцев в Косово. Восстания в разных областях Албании не прекращались до 1912 года.
В результате младотурецкой революции перед великими державами вновь остро встал Восточный вопрос, вопрос о судьбе турецких владений в Европе.
В Вене решили, что появилась возможность официально присоединить к Австро-Венгрии оккупированную австрийскими войсками еще в 1878 году Боснию и Герцеговину — формально они продолжали считаться владением Турции. Такое решение прямо противоречило постановлениям Берлинского конгресса, но министр иностранных дел Австрии А. Эренталь полагал, что эта смелая инициатива наглядно продемонстрирует всей Европе, что империя достаточно сильна, чтобы проводить активную внешнюю политику, а разговоры о ее скором распаде и о ее зависимости от Германии не более, чем злонамеренные слухи.
Со своим союзником — Германией — в Вене вопрос об аннексии Боснии обсуждать не стали (как оказалось, напрасно — Берлин был возмущен этим неожиданным актом). Зондаж намерений России выявил, что русский МИД в целом «готов с пониманием отнестись к действиям Австрии». Русское правительство сознавало, что пока Россия не восстановит свои вооруженные силы после проигранной русско-японской войны 1904–1905 годов, она не будет в состоянии предпринять эффективные действия в случае нарушения статус-кво на Балканах. Поэтому русская дипломатия пошла навстречу австро-венгерским притязаниям с условием компенсаций для России: за свой нейтралитет Петербург требовал от Австрии поддержать требования о пересмотре условий международных договоров о режиме черноморских проливов в пользу России: проливы должны были стать открытыми для прохода русских военных кораблей.
Эренталь и российский министр иностранных дел Извольский достигли по этому поводу устного «джентльменского соглашения». Но Эренталь, поспешив объявить на весь мир об аннексии, фактически нарушил условия этого соглашения. Извольский негодовал — это был удар по его личному престижу. Отношения Петербурга с Веной резко ухудшились.
