что от нее осталось. Счастливой победительницей прищурилась вдаль. Ко мне бодрым шагом направлялся главный организатор этого беспредела. Неужели Диминик ждал моего появления в такое раннее время? Конечно же ждал, сволочь прекрасномордая, он ведь эту ставку делал наверняка. Я выступила вперед, прикрывая фару, вытерла испарину со лба и тоже улыбнулась, не желая с ним здороваться первой. Но инкуб тоже не собирался начинать с «доброго утра»:
– Хорошая девочка. Продолжишь быть такой же послушной – я могу и очароваться. Шучу, конечно, тобой очароваться может только самый непритязательный полукровка. Да и то пока рот не откроешь. Благодарю за помощь, Наташа. И до следующих встреч…
Он осекся, разглядев размеры ущерба. Нервно сглотнул, потом бездумно простонал:
– …иметь меня неловко…
Я отреагировала хмуро:
– Надеюсь, что твое проклятие сбудется с какой-нибудь троллихой. Но я свою часть выполнила – машина здесь, она на ходу, про остальное ты ничего не говорил. Надеюсь, на этом все?
– Ладно, согласен, надо было четче формулировать задачу, – нехотя признал инкуб. – На этом все. До следующей недели.
– Что?!
– Ничего. Выкидывай спящую подругу – она мне в попутчицы не нужна. Или я сам ее выкину.
– Не надо, – испугалась я и побежала тормошить Маринку.
Он оставил нас посреди луга и укатил уже через минуту. А подвеска у тачки и правда отличная – теперь-то я в этом как эксперт разбираюсь! Я позволила Марине спать на траве, да и сама прилегла рядом – ранним утром солнышко еще не сильно припекало, было идеально валяться прямо здесь под мерное сопение пострадавшей. Которая как раз благополучно излечивалась от своего недуга. Радужная кучка в стороне меня не смущала – даже как-то наоборот: дерьмо единорога добавляла атмосфере абсолютной приключенческой романтики.
* * *
Я немного подремала, а после встала, чтобы размять ноги. Осторожно подошла к рогатой лошадке.
– Тихо, тихо, милашка, ти-ихо, – успокаивающе напевала ей в длинное ухо, растягивая гласные: – Пусть ме-естные в сказки не верят, а мне мо-ожно. Я только желание загада-аю. Понимаешь ли, животи-инка, мне теперь без удачи не выжить, потому не бо-ойся меня…
Я подкралась и вцепилась в голубоватый нарост. Единорог дернулся, но не вырвался, а испуганно замер. Пришлось поспешить с формулировкой, но почему-то собственные желания отступили на второй план, предоставив место более насущным эмоциям, всего лишь недавно пережитым:
– Пусть этому гаду пусто будет! А, нет, надо точнее загадывать. Короче, «гад» – это Диминик Эйм, инкуб, резидент Вахарны! Блин, только бы какому-нибудь его тезке не прилетело. Он недавно тут был, ты видел? Не шлепни случайно проклятием в невиновного! А «пусто» – это… нет, не смерть, – я не позволяла себе надолго задуматься и рассуждала вслух: – Очень трудно желать смерти любому живому существу… А он еще и реально симпатичный – любую с первого взгляда способен в себя влюбить. Так пусть сам влюбится! О, точно! Пусть влюбится в такую, кто его больше всех ненавидит! Вот тогда и прочувствует на своей шкуре, каково это – быть жертвой гормонов!
Я отпустила рог, и лошадка сразу отпрянула от меня, недовольно фырча. Наверное, не понравилось мое желание. Ну, как уж получилось.
Когда Марина проснулась – она выглядела намного здоровее, чем прежде. И энергии у нее заметно прибавилось. Девушка вскочила на ноги и завопила:
– Я прямо на земле спала?! Наташ, как это допустила?
Я отмахнулась, облегченно ей улыбаясь:
– Придумала тоже повод ругаться. После того, что мы с тобой устроили, тебя беспокоит грязь на джинсах?
– Март на дворе! – закричала она. – Я ведь простыну! А почему так жарко?
Она пока не сообразила, где находится, потому я широким жестом представила ей новые декорации:
– Поздравляю, сегодня у тебя самая впечатляющая суббота в жизни! Отгадай, где ты находишься? Да-да, прямо в Вахарне! Я сейчас тебе такое покажу, глаза береги от красоты. Нам туда – видишь город?
Но Марина с ошалелым видом осматривалась и качала головой:
– Нет, я вижу парк… Наташ, ты в Вахарне? Тогда почему я вижу и тебя?
– Потому что ты тоже здесь, – оторопела и я. – Ты ведь не шутишь надо мной? Правда, не видишь города?
– Наташа, стой! – закричала она и затем проблеяла: – Ты только что прошла дерево насквозь…
Вид ее подсказывал, что не врет. Видимо, можно вывезти девушку из Москвы, но Москву из девушки удалить не так-то просто. Она, даже будучи здесь, осталась там. Я вздохнула. Экскурсия по достопримечательностям отменяется. Придется просто вести ее к другим воротам вслепую.
Я потащила ее за руку к зарослям, но Марина продолжала вопить, хотя скорее заинтересованно, чем яростно:
– Мы только что прошли сквозь ограду! Ехарный бабай, Наташ! Еще немного – и прямо по проезжей части рванем! Почему я не ощущаю препятствий?!
– Потому что ты не там, Марин. Слушай, может, зажмуришься? Я не знаю, слышны ли твои крики в Москве. Но, похоже, другие люди тебя не видят…
– Точно не видят! – ей становилось все более радостно. – Сейчас прямо через меня пронесся мерседес! Всю жизнь мечтала покататься в такой крутой машине, но не думала, что она покатается во мне!
Я довела ее до нужного места – и протолкнула через московскую дверь. Маринка едва не упала, словно у нее закружилась голова.
– Мы снова в парке? Вот это да! Я за секунду перенеслась с проезжей части сюда!
Я улыбнулась ей ободряюще:
– Жаль, что не получилось показать тебе сказочный город – ты его не видишь. Похоже, что и на фотографиях не рассмотришь, а я ведь специально для тебя их делала, только показать не успела.
И верно, на снимках Марина не увидела симпатичных домиков и светящихся от солнца стен – для нее там показывались московские пейзажи. Наверное, это означало, что Вахарна существует прямо здесь и сейчас – она не на другой планете, а слегка в иной системе координат. А эти двери – типа пробоин в координатах, которые могут преодолевать лишь существа.
Но почему там всегда лето? Магия, конечно, ведь ничто в настоящем мире не существует без магии.
* * *
Эмоции отступали достаточно быстро: и эйфория от содеянного, и злость на того, кто заставил меня подобное провернуть. Уже к вечеру я чувствовала только усталость – и отсыпалась рядом с Маринкой на разложенном диване. Но расслабиться надолго не получалось, хотя никаких страстей мне не снилось. Просто я знала, что альтер все еще здесь, а потому оговорку Дима вполне можно было принять за новую угрозу. Он уже заставил меня сделать то, на что я раньше никогда бы не отважилась! Неужели через месяц-другой такого общения я действительно буду таскать контрабанду в Вахарну и обратно, подсев на адреналиновую иглу?
Именно по этой причине я очень обрадовалась, когда поздно вечером к нам заявились гости – рейд девятого отряда в полном составе пришел то ли проверить мое новое место жительства, то ли позвать на ночную работу, как мы и уговаривались. Я открыла дверь Иону, за спиной которого собралась целая толпа, и радостно побежала будить Марину. А потом с подчеркнутым удовольствием представляла каждого:
– Это Ион и Ланда! Ты их уже видела в парке. Мощные, правда? А это Влад Двести Семнадцатый – я тебе про него рассказывала. Но ты его не видишь… он в кресло сел, если что. Это Риссая, ведьма… Подожди, Риссая, а ты что здесь делаешь?
– Мотаю срок, – пробурчала рыженькая одногруппница. – В управлении решили, что не могут засчитывать мне одну учебу – надо и в рейды иногда ходить. Интересно, а если меня в этом походе убьют, то наказание будет засчитано, или они мой труп продолжат так же нагло дербанить по рейдам?
– Очень рада тебя видеть! – я не поддержала ее упаднического настроения. – Садись на диван! Марин, подвинься, пожалуйста.
Подруга с восторгом всех рассматривала, а на кресло косилась недоверчиво. Ей после утреннего приключения было уже проще понять, что иногда она не видит того, что есть, потому просто приходится верить на слово.
– А это… – Я глянула на последнего вошедшего – миловидного блондина с широкой, обаятельной улыбкой. – А тебя я не знаю.
– Николас, –
