Дверь открылась, и из нее повеяло холодом. Снял со стены факел и поджег его от другого, который висел на стене. От факела тут же пошел густой черный дым. Я вручил его европейцу и жестом руки указал на дверь. И лишь когда он скрылся за ней, я запер дверь на ключ.
— Да свершится предначертанное и возродится империя Желтого императора, — произнес я вслух и вернулся в залу, где уже решили отдохнуть другие послушники.
Но только они увидали меня, вернулись к работе. А я к своим насущным делам.
Я не обратил внимания, но через какое-то время в залу вошли еще два человека. Опять же европейцы. Один был невысок и походил еще на юнца. Другой же оказался выше меня на головы две и крепок телосложением. А самое главное — их глаза были точно такими же, как и у другого европейца, которого я уже проводил к входу в сокровищницу.
— Чем я могу… — но не успел я договорить, как меня прервал высокий европеец.
— Дерзай, Туз.
Юнец достал что-то из кармана. Какую-то фигурку из металла, перелившуюся на свету. Он крепко ее сжал и смотрел прямо на меня. Улыбался.
— Прогони этих домработниц, — указав на послушников, произнес юнец.
Но нет, как я только мог называть его юнцом? Это же король всех королей. Великий принц. Вот тот единственный избранник пророчества. А я всего лишь старый глупец.
— Да, мой повелитель, — произнес я, а затем обернулся в сторону послушников. — Долой с глаз моих! Прочь от великого из великих!
Послушники настороженно посмотрели на меня, но препятствовать мне не стали и послушно покинули залу. Тем временем высокий европеец ходил по зале и тушил благовония, вслух высказав лишь:
— Ну, на кой черт придумали эти вонючие дымилки?
Я обратил свой взгляд на короля королей. Он смотрел на меня, и уже это грело саму мою сущность. Сам великий избранник удостоил меня чести стоять рядом с ним. Но ведь я пропустил в сокровищницу лжеца, обманувшего меня.
— Прости меня, О великий! Прости глупого старика…
— Замолчи! — выкрикнул король королей и я затих. — А теперь слушай меня внимательно. Вскоре сюда придет группа из десяти человек. Все они будут людьми запада, но в сокровищницу ты пустишь только того, у кого будут разноцветные глаза. Остальных чуть позже, как бы они не пытались проскочить. Надеюсь, с этим ты справишься?
— Да, мой повелитель! Конечно, мой повелитель! — я склонился перед королем из королей на колени.
— Король, пошли, нам нужно еще эту молодежь как-то сюда согнать. Сами то они до этого не додумаются, — он злобно улыбнулся. Но что мне знать, каковы планы короля королей. Я лишь простой смертный, до которого ему нет дела. Лишь исполнитель его воли.
Великий господин направился прочь из храма, а следом за ним шел этот рослый европеец. И уже когда они уходили, я краем уха услышал их краткий разговор:
— Нужно как можно быстрее согнать их сюда, пока он не объявился, — произнес мой повелитель.
— А что, если он уже внутри? Надо было спросить у этого старикана, — отозвался высокий.
— Да не важно уже. Даже если он уже внутри, мелкие должны успеть. Да и если он внутри, мы сможем подтвердить Главе, что именно он стоит за всем этим.
— Хорошо. У меня есть идея, как их сюда отправить…
А дальнейшие речи своего господина и его друга я не слышал. У меня было новое предназначение, и его я просто обязан исполнить. Поднялся с колен и хотел уже вновь зажечь благовония, но тут же опомнился. Если друг короля королей был против этих приятных ароматов, когда господин даже не сказал ему ничего против, то значит и сам божественный принц против них. А я должен следовать тому пути, который он мне только что открыл.
Спустя час в залу и вправду вошло десять европейцев. Девушки и юноши. Я подошел к ним и знал, что сейчас должно свершится что-то великое. Я должен исполнить волю своего господина.
— Я ждал вас, — произнес я.
Европейцы явно запыхались от недавней пробежки, а теперь были и удивлены тому, что я встретил их на английском языке, более понятному их слуху.
Я увидел среди группы одного юношу, у которого были разного цвета глаза. Вот тот, о ком говорил король королей. Высокий юноша, но не столь высокий, нежели друг моего господина, со светлыми волосами. Я указал на него пальцем.
— Прошу, пройдите со мной, — произнес я и уже хотел повернуться, когда увидел среди остальных его спутников еще одного юношу с разного цвета глазами. Он был пониже и держался немного в стороне от остальных, стоя рядом с какой-то девушкой. Я указал и на него пальцем. — И вы тоже. Следуйте за мной.
Я пошел к коридору, в котором была дверь, ведущая к сокровищнице, но тут же остановился, когда понял, что за мной идут не только эти двое, но и все остальные.
— Только эти два юноши, — произнес я. — Они идут за мной. Остальные должны стоять здесь и ожидать их.
— Но… — начал другой юноша.
— Саша, все окей, — отозвался светловолосый избранник. — Мы с Малым справимся и сразу же вернемся!
Остальные немного недовольно, но все-таки согласились. А я повел избранников дальше. Прошли в коридор и я вновь услышал звуки сякухати, придавшие мне сил. Довел юнош до двери и повернулся к ним.
— Вы должны знать, что лишь тот, кто храбр сердцем, умен и силен волей, может пройти к сокровищнице.
Избранники выслушали меня и с серьезными лицами кивнули. Зажег еще один факел и вручил его второму избраннику, что был ниже. Затем достал из рукава ключ и отворил дверь. Юноши вошли внутрь, и я закрыл за ними проход в сокровищницу, провернув в замке ключ.
— Да свершится предначертанное и возродится империя Желтого императора…
* * *
Хэйан, катакомбы под храмом Нинна-дзи.
Охотник Консорциума, Малой.
Еще полчаса назад мы сбегали от японских солдат по улицам Хэйана. Когда, казалось, что еще немного и нас прижмут, мы смогли уйти от их следа и укрылись в каком-то храме, в котором еще продолжалось строительство или реконструкция. А теперь, мы вместе со Стасом спускаемся по узкой винтовой лестнице куда-то глубоко вниз под этот самый храм, в котором и находится сокровищница. Стечение обстоятельств или слепая удача? Мне неизвестно. Но, что я точно знал, мы движемся к цели.
Остальные остались там, в храме, и мне не было известно, что они там делают, но отчасти я хотел оказаться именно на их месте. Там хотя бы тепло, не то, что в этом подземном гроте. Лестница уводила глубоко под землю, а единственным нашим фонарем, освещавшим путь, был факел. Огонь качался из стороны в сторону, и я даже побаивался, что соскользну с этой лестницы без перил и упаду в кромешную тьму. Страшно.
Я ступал осторожно, неся факел впереди. Стас ступал следом, точно так же осторожно, как и я. Ему было сложнее, так как факел чаще всего просто не освещал его путь, и он доверился своим инстинктам. Изредка держался за мое плечо, когда света совсем не хватало.
Исин говорил, что мы спускаемся всего пару минут, хотя для меня они показались вечностью. Вечность спускаться по опасной лестнице вглубь толщ земли. Наверное, не самое приятное времяпрепровождение.
А ведь Стас должен был спускаться сюда и вовсе в одиночку. Ведь именно у него был предмет, который окрасил его глаза в разные цвета. Не у меня. У меня это было врожденным. Но тот старик из храма, скорее всего настоятель, посчитал и меня кем-то наподобие избранника. Поэтому теперь именно мы вдвоем и спускаемся в сокровищницу, в которой нас ждет маленькая фигурка крота.
А с другой стороны, я ведь мог спускаться и вовсе один. От одной этой мысли я поежился, а на коже выступили мурашки. Главное из правил предметов гласит, что один и тот же предмет не может находиться в двух местах сразу. А значит, нам сильно повезло, что где-то в этом мире, как раз в это самое время, лягушку никто не использовал и, скорее всего, она лежит одинокая без владельца. Но как только мы покинем 1510 год, она вернется на свое место, там, где и лежала до нашего вторжения в пространство и время начала 16 века.
И спустя еще пять минут, как указывал Исин, мы ступили на твердую землю. А впереди лишь грот, который все так же вел в неизвестность. Кажется, это уже входит в привычку: идти неизвестно куда. Где-то в стороне журчала вода. Подземный источник. Наверное, очень красиво.
Стас пошел впереди. Я следом, освещая нам путь. Свет от огня, пугающе освещал дорогу. Переливался. И мне казалось, что вот-вот и откуда-нибудь сбоку выпрыгнет чудовище, возжелавшее человечинки. Только наваждение. Не более.
Мы подошли к плотной гладкой стене, которая резко отличалась от выщербленных и неровных горных пород по бокам от нее. В стене было девять прямоугольных выемок, а на постаменте рядом лежало девять прямоугольных камней, на которых были высечены какие-то символы. Не трудно было догадаться, что эти булыжники нужно было расположить во впадинах в стене в правильном порядке.
