Два дня послушник наблюдал и размышлял, отгоняя от палатки наиболее настойчивых гадов. А на третью ночь он долго не мог уснуть. Внутри росла бессознательная тревога, ожидание, которое, он знал, вот-вот должно завершиться.
Ближе к полуночи юноша выглянул из палатки и заметил со стороны капища как будто отблеск костра, хотя дымом не пахло.
Послушник бесшумно подкрался к поляне. Фонариком он не пользовался, чтоб не заметили, да и не очень в нем нуждался, умел ориентироваться в темноте. Конечно, он рисковал, ведь в темноте куда проще наступить на змею, что было бы очень некстати. Послушник крался и мысленно повторял коротенькую молитву: «Господи, помилуй, Господи, помилуй…»
Он благополучно добрался до самой поляны и замер за деревьями. Поляна с капищем была освещена неверным светом костра, оранжевые сполохи свивались с напирающей тьмой, бросали причудливые тени. Послушник не сразу разглядел человеческую фигуру, неподвижно застывшую прямо на каменном жертвеннике. А когда заметил, не поверил собственным глазам. Человек ли это? Изваяние, напоминающее человека, все было обвито змеиными телами, они извивались, свивались друг с другом, скользили, струились, беспрестанно двигались, и вся эта шевелящаяся масса все увеличивалась, со всех сторон к ней ползли все новые и новые гады, поляна была покрыта слоем змеиных тел, казалось, они собрались отовсюду, подчиняясь зову, но кого?
Послушник не мог оторвать взгляда от шевелящейся змеиной массы. Так он простоял несколько секунд. Как вдруг фигура под змеями вздрогнула, освобождаясь от струящихся тел. Змеи посыпались вниз, освобождая того, кто был под ними.
— А, змеиный пастух, — послышался глухой, бесстрастный голос, — зачем пришел…
Послушник очнулся, понимая, что раскрыт и что голос обращается к нему, хотя и не понял, почему его назвали пастухом. Он увидел фигуру, закутанную в длинный балахон, по блестящей черно-фиолетовой ткани бегали искры. Фигура чуть ли не по колено утопала в змеях. Гады замерли, угрожающе подняв головы. Картина выглядела настолько нереально, будто в дурном сне. Вспомнив все, о чем они говорили с настоятелем, Послушник широко перекрестился и произнес: «Огради мя, Господи, силою Честнаго и Животворящего Твоего Креста и сохрани мя от всякого зла!»
Он сделал шаг вперед, выйдя из-за скрывающих его кустов и не переставая повторять слова молитвы, пошел прямо по змеиным телам, все ближе и ближе к жертвеннику и стоявшей на нем таинственной фигуре. Зачем он это делал? Он и сам не знал. Была какая-то внутренняя уверенность в том, что по-другому нельзя, что он поступает правильно, что если этот в балахоне — «фокусник», то следует с ним разобраться, чтоб не мучил пресмыкающихся и не пугал людей, а если и не фокусник, а кое-кто похуже… что ж, послушник сделает то, что должен, он попытается бороться, а там как Бог даст.
Он не смотрел под ноги. Но змеи быстро расползались в стороны, очищая тропинку. Часть гадов бросилась под защиту фиолетового балахона и пряталась в складках, часть покинула поляну, а некоторые даже бросались в огонь… поляну окутал смрад. «Фокусник», как прозвал его про себя послушник, стал как будто меньше ростом, он закашлялся, хватаясь рукой за горло, и медленно осел на камень.
— Видать, ничто человеческое тебе не чуждо, — сказал послушник, подходя и срывая с головы «фокусника» капюшон. — Как я и думал, — произнес он, разглядывая бледное лицо парня лет двадцати. Парень был практически в обмороке, мокрые волосы прилипли ко лбу, глаза закатились, он едва дышал. Из-под складок балахона выскользнула серная гадюка.
— Вот в чем дело, — послушник подхватил умирающего и потащил его на турбазу, надеясь, что успеет спасти парня.
Варя так заслушалась, так ярко представила себе все, что происходило с послушником, что с трудом вернулась к реальности.
— Скажите, это все действительно произошло с вами? И теми людьми? Вы ведь о себе рассказывали, да? — не утерпела она.
— Выходит — так, — согласился старик.
— И вы действительно разбираетесь в древних культах? — не отставала Варя. — Вот, вы рассказывали о древней змееногой богине, кто она?
Спиридон пожал плечами:
— Древнегреческий историк Геродот так излагает греческую версию мифа о происхождении скифов. Их прародительница — полуехидна-полузмея с лицом прекрасной быстроглазой девы, живущая в пещере. «Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в никем не заселенную страну. Поскольку в дороге его застал холод, он закутался в шкуру и заснул, а в это время его лошади исчезли. Проснувшись, Геракл начал искать их и наконец прибыл в землю по имени Гилея. Там в пещере он нашел существо смешанной природы — полудеву, полузмею, у которой верхняя часть тела — женская, а нижняя — змеиная. Увидев ее, Геракл спросил, не знает ли она, где его лошади. Богиня ответила, что лошади у нее, но она возвратит их только после того, как Геракл вступит с ней в любовную связь. Геракл принял ее условия. Прошло несколько месяцев, и он засобирался в дорогу, но богиня все откладывала возвращение лошадей. Наконец она отдала их, объявив Гераклу, что ждет от него трех сыновей. Затем спросила, как поступить с сыновьями, когда те вырастут. Подумав, Геракл ответил: «Когда сыновья станут взрослыми, поступи так: отдай им мой лук и пояс, того из сыновей, который натянет до конца мой лук и опояшется по-моему поясом, оставь на этих землях, а того, кто не справится с этой задачей, вышли из страны». У змееногой богини и Геракла родились три сына: Агафирс, Гелон и Скиф. Но только младшему, Скифу, удалось выполнить поставленную Гераклом задачу. От этого Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари. Согласно легенде, именно в греческой традиции «змееногая богиня» — прародительница скифов, но предание о змееногой богине-праматери сохраняется в памяти смешанного населения Северного Причерноморья до начала первых веков нашей эры. Однако это толкование не так однозначно. Греческие мифы срастались с другими культами. Они попадали под влияние друг друга, смешивались, перекрещивались, так что в этой пестроте трудно отделить следы местных традиций от привнесенных извне. Женщина-змея олицетворяла собой вечный круговорот жизни, рождение и смерть, верх и низ, плодоносящую землю и преисподнюю…
Старик снова замолчал. Молчал и Гоша.
«Он все это уже знает, — догадалась Варя, — старик открыл ему секреты! Интересно, они действительно родственники?»
— Кстати, существует версия, по которой потомки скифов были вытеснены в Крым, а часть племен переместилась на Кавказ, так что вместе с ними в эти места перекочевали и их верования. Вполне возможно, капище возникло именно в те времена. Если предположить, что это так, то тогда на жертвенном камне изображен не просто некий змей, а праматерь-змея. Но суть от этого не меняется, — заключил Спиридон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
