– Что скажешь, старушка? – прошамкало чудовище, мелькая раздвоенным змеиным языком.
– Что сказать? – Живолупова пожала плечами. – Не страшнее крокодила Гены. Хотя за столом, конечно, лучше так не показываться. Неприлично это, да и на улице – мальчишки могут запросто из рогатки в глаз закатать. Не советую я тебе на улице такие фокусы показывать – пострадать можешь. Народ-то у нас ужас какой дикий. Дикий и необразованный.
Старший был несколько озадачен такими советами. Вернув себе человеческий облик, он спросил:
– А как насчет того, что мы хотим сделать из вашей планеты пастбище для лягушек, а? Поработить человечество и избавиться от большей его части, а? Будешь ты помогать нам после этого?
– А чего ж не помочь «крокодилам генам», тем более если жалованье исправно платить будете.
– Но мы ведь поработим человечество, понимаешь, старушка?! – не сдавался старший.
– Ой, милый, да я на своем веку таких уже не одного повидала. Тоже кричали: поработим, уничтожим… Ладно болтать-то, берете меня на службу иль нет?
– Берем, – после недолгого раздумья согласился старший.
– Тогда авансик будьте добры.
– Сто долларов вас устроит?
– Ой, милый, да меня и триста устроит.
Старший не говоря ни слова отдал деньги и уже собрался было уводить своих людей, однако старуха Живолупова снова их остановила:
– Эй, а задание дать? Задачу поставить?
– Ах да, – вспомнил старший. – Ну, одним словом… – Выяснить связи, знакомства…
– Да…
– Распорядок дня, место работы, любимые телепередачи…
– Да-да, пожалуйста, – обрадованно закивал старший.
– Может, привычки, вкусы, наклонности?
– Было бы очень здорово.
– Политические пристрастия, половая ориентация?
– Вы и это знаете? – поразился старший группы, а двое его агентов просто рты поразевали и смотрели на Живо-лупову, как на заезжую кинозвезду.
– Поразительно, такая дряхлая стару… простите… я хотел сказать… Одним словом, мы пошли домой.
– Домой они пошли! – сплюнула на пол вышедшая из себя Живолупова. – Отчет, наверное, потребовать нужно с агента и указать способ связи! Я не понимаю, вас с какой деревни сюда присылают?! Смотрите там во дворе, чтобы вас шпана не побила.
30
Наевшись заливной рыбы, Сергей посидел минут двадцать перед телевизором, а потом сказал Любе, что хочет сходить к Окуркину.
– Это для чего же? – подозрительно спросила та.
– Хочу узнать, как у него дела с «запорожцем». Мы ведь его откапывали, ты же знаешь.
– Вон телефон, звони и спрашивайг Яйца нужно высиживать, а не по приятелям шастать.
– Вот ты пока и высиживай, а я их завтра на работу заберу, – скороговоркой пообещал Серегауже из прихожей.
– Точно заберешь? – спросила Люба, бросая рукоделие и вскакивая с кресла.
– Слово Тютюнина – кремень! – пообещал Серега и хлопнул дверью.
Выскочив на лестничную площадку, он спугнул неизвестное существо, очень напоминавшее старуху Живолу-пову.
В событиях прошлого лета она играла не последнюю роль и даже наблюдала за окнами Тютюниных с башенного крана соседней стройки.
Спустившись на лифте, Серега вышел во двор и вдохнул воздух свободы. Жена Люба осталась в квартире, и это было уже немало.
Серега поздоровался во дворе с соседями, прытко добежал до Лехиного подъезда и через минуту уже давил на кнопку звонка окуркинской квартиры.
Дверь открыл вечно бодрый Леха:
– О! Здорово! Долго жить будешь!
– Чего, вспоминал меня?
– Да нет, просто так. Заходи. Тютюнин вошел.
Супруга Окуркина Лена сидела на диване, уткнувшись во вторую книгу своей жизни, роман Факунина «Бесстыжая Марфа».
«Тимур и его команда», которой Лена отдала лучшие годы, пылился на книжной полкой вместе с остальными двумя книжками семейной библиотеки.
– А-а, Серега? – отвлеклась Лена и кивнула. – На разведку пришел?
– На какую разведку? – Серега сделал вид, что не понимает.
– Да ладно, расслабься, но помни, что я все слышу и вижу… – С этими словами Лена снова погрузилась в чтение.
– Пошли на кухню, – подтолкнул приятеля Леха. Стараясь не шуметь, они оставили Лену одну.
– Садись. Конфеток хочешь? Чайку? – предложил Леха.
– Да нет, не хочу, – отмахнулся Тютюнин. Он тяжело вздохнул. – Ты галерею-то спас?
– Ну ты спрашиваешь. На землю, что ли, выливать буду? Нет, все спас, до последней трехлитровки. Ты не представляешь, Серега, сколько всего получилось.
– И сколько?
– Четыреста шестнадцать с половиной литров…
– Да ты что?! – Тютюнин даже поднялся с табуретки и почесал затылок, так поразила его эта круглая цифра – четыреста шестнадцать с половиной. – И где же все это находится?
Окуркин оглянулся на кухонную дверь, затем приблизил лицо к Тютюнину и прошептал:
– Я в гараже погреб вырыл. А Ленке сказал, что яму расширяю. Сказал, чтобы в полный рост ходить – мосты менять и подвеску…
– Мосты и подвеску, – как зачарованный повторил Серега.
От мысли, что все это богатство, вся эта играющая на солнце красота трехлитровых банок может быть использована для мирных целей, у него захватывало дух. Теперь Тютюнин даже не мог себе объяснить, почему он так долго был против новых попыток очистки настоек.
– А ты, я так понимаю, созрел? – осведомился Леха, и на его лице заиграла плутовская улыбка.
– Не то что созрел – перезрел уже, – махнул рукой Серега.
– Случилось, что ли, чего? Заболел?
– Да нет, это все яйца…
– Ну, значит, заболел, – настаивал Леха.
– Да не, яйца фламинговые.
– Фламинговые? – переспросил Леха. Секунду подумав, он добавил:
– Это дело политическое.
– Да какое политическое – мне на них сидеть, на этих яйцах.
– Это еще зачем? Яйца-то фламинговые – чего тебе-то сидеть?
– Да потому что у ФЛЕМИНГИ их, наверное, утащили – ну, ты же знаешь Олимпиаду Петровну. У нее руки быстрее головы работают… Зашла в зоопарк, а там фламинга отлучилась на минутку с гнезда, по нужде или еще чего, так эта, блин, заслуженная работница карманной тяги тут же все и устроила. Небось очнулась уже в метро – в авоське корм для пеликана, в карманах яйца фламинги…
– Да, в этом смысле теща твоя проворная, – согласился Леха. – Если бы она на моем заводе работала, я б, наверно, ни одного мотора не смог бы вынести – все бы ей досталось.
– И моторы, и станки, и кран-балки повышенной грузоподъемности… – согласился Тютюнин.
– Ну, и чего вы дальше с фламингой делать будете? Съедите, как гуся?
– Нет, по задумке моей тещи мы их должны в пруд выпустить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
