Читаем без скачивания Ученица ведьмы и узы проклятой крови - Райн Александр

– Генор, подойди, – послышался слабый мужской голос из-за двери.

Парень с зёрнами быстро подошел к двери и исчез за ней. Через несколько минут он вышел, и Катрин заметила, что его лицо снова приобрело человеческий вид.

– Держишь их на игле? – спросила ведьма у пустоты.

– Здравствуй, Вера, давно тебя не было видно. Что будешь брать? – голос проигнорировал неуместный, по всей видимости, вопрос.

– Привет, Вереск, – деловым тоном ответила Вера, – думаешь, эти провожатые смогут тебя уберечь?

– Это не твоё дело! – в голосе послышалось раздражение, – если ты пришла по делу, то лучше поспеши. Следующий клиент может прийти с минуту на минуту, а я не собираюсь создавать здесь очередь.

– Хорошо, – ответила ведьма и начала перечислять незнакомые Катрин слова.

Она перечисляла и перечисляла, пока из-за стены не раздалось:

– Стоп! Это всё. Будешь что-то менять?

Вера задумалась:

– Да, мёртвую вишню поменяю на сильфий.

После этих слов за стеной послышались глухие шаги, шорох, звон стеклянной посуды и скрип металлических петель.

– Пусть девочка зайдёт, – сказал Вереск.

Катрин умоляюще посмотрела на Веру, но та лишь грозно нахмурила брови. Во взгляде ясно читалось: «Делай всё, что тебе велят, и не вздумай перечить».

Катрин сделала смиренный вдох, затем, выдохнув, сдвинулась с места, стараясь ступать на ковер как можно тише, словно боялась, что её услышат.

– Давай скорее, я тебя не укушу, – подзывал голос за дверью.

Катрин обогнула стойку и, тяжело дыша, подошла к двери. Она толкнула старое, затёртое от постоянных прикосновений, дерево, и дверь заскрипела на петлях.

В этой комнате источником света было одно-единственное окно, занавешенное прозрачным ситцевым тюлем. Разглядеть что-либо в таком полумраке было сложно. Вдоль круглой стены стояло множество сундуков и высоких стеллажей. Полки были плотно забиты склянками, мешочками, пакетиками. С потолка свисали травы и ожерелья из высушенных грибов.

Хозяин дома тенью стоял возле потухшего камина, над которым сушились какие-то синие цветы, и смотрел на Катрин. Перед ним на таком же круглом, как и в зале, столе располагалось несколько стеклянных пузырьков с разноцветными порошками и жидкостями внутри, а также десяток свёртков: всё это было уложено на ткань. В помещении сильно пахло немытым человеческим телом, от этого к горлу Катрин подступала тошнота.

Вереск молча разглядывал гостью. Он был выше её на две головы, отчего девочка чувствовала себя придавленной этим оценивающим взглядом к полу. Всё, что могли разглядеть глаза юной чародейки, – это худое вытянутое тело с широкими острыми плечами, из которых к полу свисали прямые, как трости, руки. Катрин много раз видела наркоманов, снующих в гаражах и бесконечных лабиринтах подъездов малосемеек и общежитий, где они с друзьями часто проводили зимние вечера за распитием пива и курением сигарет. Вереск был наркоманом – так она решила для себя. Его лицо скрывал мрак. Наркоманы всегда прячут лица.

– Отнеси это и возвращайся, – скомандовал он негромко.

Катрин торопливо подошла к столу, завязала ткань в узел и быстро, как мышка, укравшая кусочек хлеба, кинулась из комнаты.

– Вот! – протянула она свёрток Вере, – ну что, идём?

Голос Катрин ломался от волнения. Ей не терпелось как можно скорее покинуть это место.

– Нет, – прозвучала обжигающая сердце фраза, – ты остаёшься.

Мир вокруг Катрин вспыхнул.

– Нет! – негромко вскрикнула девочка, мотая головой: на щеках заблестели дорожки слёз.

– Ты. Остаёшься! – повторила ведьма так громко, чтобы её голос был слышен во всех «уголках» круглого дома, и запихнула кулёк в рюкзак.

Дверь распахнулась, и на пороге возник новый парень с мешком поверх тела. Провожатый, как его назвала Вера, выглядел ещё хуже предыдущего: ходячий скелет с ядовито-красными глазами. Он подошёл к ведьме и протянул ей зерно. Та послушно проглотила его и, «преобразовавшись» в зомби, последовала за ним. Через пару секунд Вера исчезла за дверью, растворившись в ярком уличном свете, нагло лезшем внутрь дома.

Катрин стояла на месте, сжимая и разжимая кулачки, не зная, что предпринять. Наконец она решила, что с неё хватит этих игр, и сделала шаг к выходу, но тут на её плечо опустилась костлявая рука и больно сжала его:

– Ты остаёшься, – повторил слова Веры человек позади Катрин.

Катрин повернула голову и впервые смогла полностью разглядеть хозяина лавки. Вереск оказался стариком. Вытянутое лицо с провисшими щеками, усыпанное болезненными пятнами, широкий лоб с редкими бровями и неприятными на вид родинками. Из подбородка и ушей старика торчали в разные стороны седые колоски волос. Его челюсть постоянно двигалась, словно он что-то пережёвывал. Под глазами зияли тёмно-лиловые круги. И только нос совершенно не вписывался в общую картину, что нарисовало время – он выглядел невероятно молодо, кожа была чистой и подтянутой, а из ноздрей торчали чёрные волоски, словно нос был накладным.

– Пойдём, – повернул Вереск юную ведьму в сторону двери, за которой они встретились несколько минут назад.

Катрин стояла на месте, закипая от злости. Вера обманула её, она не вернётся.

– Что вам нужно? – жёстко спросила девочка.

«Пусть только попробует что-то сделать или сказать не так, я разорву его на части».

Катрин чувствовала, как голову её снова атакует лёгкий зуд. Старик читал её мысли, но так даже лучше – пусть знает, что она не какая-то простушка.

Вереск сунул руку в карман, а затем вытащил её и, разжав кулак, дунул на ладонь. Что-то облепило лицо Катрин, и девочка только хотела было выругаться, как вдруг почувствовала сильнейший прилив усталости. Мысли путались, слова не могли сложиться в предложения, всё вокруг становилось каким-то резиновым: пол, стены, воздух. Всё окружающее растягивалось, и силы, что кипели внутри Катрин, тоже стали похожи на желе. Старик схватил её за руку и повёл в комнату, Катрин послушно следовала за ним, не в силах сопротивляться. Когда замо́к позади неё щёлкнул и комната стала ещё темней, она поняла – это конец.

Хозяин подошёл к камину и, положив туда несколько поленьев, чиркнул спичкой о каменную поверхность. Поленья мгновенно занялись огнем, словно были пропитаны бензином. Помещение наполнилось сладким смолянистым запахом и тусклым светом. Вереск жестом подозвал Катрин. Та стояла около двери, не решаясь сделать даже шаг. Тогда он, не в силах больше терпеть, подлетел к ней с неожиданной прытью и, схватив обеими руками за плечи, потащил за собой к очагу. Катрин закричала, вернее, издала звук, похожий на мычание. Она брыкалась, пытаясь вырваться, но это сопротивление было настолько жалким, что хлипкий на вид мужчина легко справился с ней без особых усилий и за секунду приволок её к разгоревшемуся камину.

Воздух становился всё тяжелее и тяжелее, она чувствовала, как силы стремительно покидают её. Он отравил её, чёртов ублюдок, неужели вот так просто было побороть ту силу, что жила внутри Катрин? Ещё совсем недавно она могла снести с лица земли целый дом с двумя маньяками внутри, а сейчас она была не сильней больного котёнка. Вереск не отпускал девочку – он ждал, когда она полностью прекратит сопротивляться. И когда это случилось, он провёл носом рядом с лицом Катрин, втягивая ноздрями воздух. Она почувствовала, как он вытягивает из неё жизненные силы.

– Вот это да! – удивлённо воскликнул мужчина.

Теперь его голос не был сиплым – он наполнился энергией, стал звонче. Вереск повторил движение носом, затягивая в себя Катрин и дрожа от наслаждения. У девочки зазвенело в ушах, дыхание стало сбивчивым, она ощущала неровное биение сердца за грудиной.

«Я его аккумулятор, мне нужно бежать. Я аккумулятор, нужно бежать», – повторяла она про себя, стараясь не потерять сознание.

– А ты не просто какая-то там девчонка! – смаковал слова Вереск. – За такой подарок я мог дать Вере гораздо больше, но, думаю, ничего страшного, в следующий раз положу с горкой.