И входит глубже, и срывается на беспорядочный ритм.
Она ошеломленно поскуливает, когда Рома кончает в нее и позволяет ему развернуть себя, — будто временно ослепшая, — и дотерзать ее набухшие складочки до еще одной разрядки.
Роман планирует листать планшет по работе, когда Кира устало проваливается в сон, но читаемое в понимаемое транслируется весьма худо.
Она громко сопит, прижимаясь к его локтю щекой.
Протянул бесконечно долго без уродливого напора, думает он, и это еще как раз во время нескольких первых раз — так что есть шанс протянуть еще дольше.
Может, достаточно дольше, чтобы она от него точно не….
Но шанса на самом деле не случается.
И протянуть не получается.
Шанса-то, наверное, и не было.
Как говорил его дед, быть просто против — в этой жизни недостаточно. Солдат застрелился в годовщину смерти жены, и мать всегда недоумевала по этому поводу, вскидывая руки:
— Какой же это поступок, — повторяла она снова и снова, — и где здесь какая-то любовь. Нет здесь такого!
Теперь, двадцать три года спустя, Роман знал, что она просто никогда не догадывалась, что из себя любовь вообще представляет.
На следующий день он решает с пограничниками и смотрящим за южными ПГТ вопрос по рухнувшей логистике из-за новых владельцев терминалов. И на встрече звонит телефон, и на экране имя Киры.
Она ни разу ему не позвонила за все время.
Сейчас 18:11. Значит, они с Тимуром должны ехать с работы.
Без объяснений и промедлений Карелин покидает стол и берет трубку, даже не доходя до двери.
Пульсирующим эхом что-то грохочет, будто в вязкой тряске, и не сразу понятно, что это — у него самого внутри.
— Рома! — Кира задыхается, но кричит. — Сюда, это недалеко от въезда на работу…
… он срывается на бег, сворачивая к узкой лестнице, а не к лифту…
— … помоги, на Тимура напали, Рома! Это…
… кулаком бахает по капоту джипа Кирилла, и кидается к своей машине…
— … на поле, в сторону посадки, пожалуйста, быстрее, их тут тр…
… остальные заводят моторы, но он первым вырывается с парковки…
Телефон больше не возле Киры, потому что последнее, что он от нее слышит, — это испуганное взвизгивание на полуслове, но связь не прерывается, и видимо вдалеке разносится шум и гам и шуршание и… даже ее крик, одинокой птицей взмывающий над всем остальным гомоном.
Через несколько кварталов, что смазанным месивом проносятся за окном тачки, связь обрывается.
Карелин не в состоянии оторвать даже палец от руля, поэтому впервые в жизни голосом приказывает системе автомобиля набрать Лешего.
— На Тимура напали возле ее работы. Кира там сейчас, — почти что механическим голосом говорит он. — Я и ребята в пути. Много людей не бери. Отбой.
— Я вызову нашу скорую, — бросает Лешей перед тем, как отрубить связь.
— Вызови, — произносит по слогам Карелин в никуда, и отрешенно наблюдает, как собственные руки заходятся столь бесперебойной тряской, что он едва не теряет контроль за направлением движения.
Глава 12
Запрос на выходной ничем хорошим в дальнейшем будущем не закончится, но сейчас они дают его Кире. Даже без скандала. Потому что скандал уже недавно закатывали — когда она не вернулась на остаток дня после посещения гинеколога.
Можно подумать, тут очередь стоит за такой зарплатой и должностью, но они держат всех в ежовых рукавицах. Зная, что большинство работает, исходя из острой нужды.
Она не сразу замечает, что что-то не так, потому что погружена в лабиринты пылких мыслей. Лабиринты подводные, так как есть регулярная потребность из них выныривать на поверхность, дабы не захлебнуться.
Оказывается, Кира раньше недооценивала значение личностных взаимоотношений и секса. Теперь все у нее внутри крутится вокруг этих граней — и еще хочется постоянно секса. Крутится как торнадо, и самое ужасное, что ни каплю не устаешь от бурных мыслей.
Она замечает осколки, мелкие вещички и разбитый телефон на дороге, когда уже почти вплотную подходит к джипу. Внутри Тимура нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наступает она на что-то существенное, но рассмотреть не успевает, потому что — это же на дороге лежит телефон Тимура, в серо-белом чехле.
А задняя фара Рэндж Ровера разбита, вот откуда столько осколков.
А вещички… они должно быть принадлежат Тимуру.
Она достает телефон, чтобы набрать Рому, и оглядывается-оборачивается-крутится.
Экран виснет. Сенсор больше ни черта не сенсор, потому что ни черта не нажимается.
Она перезагружает пластмассу, даже потряхивая ее, и поглядывает в сторону ворот цеха. Идти звонить оттуда? Но она не знает номера Карелина. Звонить в полицию? Можно ли вообще и что она скажет?
При загрузке смартфон повторно виснет.
— Ах ты бесполезная скотина, — бормочет Кира, едва сдерживаясь от того, чтобы запулить агрегат подальше.
С бесхозных земельных участков, по противоположную сторону от тачки, разносится несколько криков.
Попытки понять с какой именно стороны раздаются звуки успехом не заканчиваются, пока не слышится одиночный, пронзительный крик.
И Кира думает, что это Тимур.
И, кажется, она знает часть из того, что произошло. Тимур мог утянуть их от машины, чтобы защитить Киру, которая вот-вот будет выходить с работы. А присматривать за Кирой его теперь основная обязанность.
И если тут сложилась такая нехилая потасовка, и судя по первому набору звуков… там точно несколько человек.
Кира разрывается между вереницей выборов, метаясь по проезжей части.
Даже дергает дверцу Рэндж Ровера, но глухо.
Подбирает телефон Тимура, но тот не включается.
Она не может оставить Тимура там в беде.
Не может.
Он явно увел их в сторону ради Киры, а так бы мог сейчас сесть в тачку, или дубасить их тачкой, или отдать им тачку, если надо.
Перезагружая дурацкую пластмассу еще раз, она бежит в сторону шума.
Земельный участок упирается в некоторое подобие посадки, за которой и слышны голоса и другие звуки. А за посадкой внезапно открывается взгляду просторное поле, и Кира никогда бы не догадалась, что эта часть улицы простирается в ширину подобного масштаба.
Долбанный телефон не отвисает, и она подхватывает кусок трубы из груды строительного мусора по дороге.
Их трое, а Тимур — один. Но с бетонными кулаками, которые он удачно обрушивает на макушку одного зазевавшегося и в плечо самого агрессивного, не сходящего с атакующей позиции.
Третий пытается подстегнуть защищающегося, но Тимур вовремя отскакивает.
Труба оказывается пластиковой, сенсорные кнопки все еще не нажимаются, и Кира готова носом рыть землю от досады. У Тимура, как бы хлестко он не отбивался, половина лица в крови и даже порвана штанина. Потому что у одного молодчиков в руке блестит нож.
У Киры в преимуществе есть только элемент неожиданности и она пробирается в заросли с другой стороны, откуда видны спины нападающих.
До них еще минуту бежать по полю, но у них же на спине глаз нет.
Перезагружая смартфон в очередной раз, Кира несется на молодчиков с куском пластиковой трубы.
Тимур замечает ее до того, как удается использовать элемент неожиданности, будь оно все неладно.
— Уходи! — орет он и заваливает одного на спину, одновременно отмахиваясь от парня в белой одежде. — Уходи сейчас же!
Молодчики не особо интересуются появлением девицы из кустов, потому что им удается загнать Тимура на колени.
Кира бросается из стороны в сторону, постепенно приближаясь и приближаясь к группе дерущихся.
Сенсорный экран снова работает и дрожью пальцев она находит номер Карелина.
Они бьют лежачего Тимура с ноги, и сердце кровью захлебывается. Ей нужно что-то сделать.
Ей нужно что-то сделать сейчас же!
— Рома! — Кира задыхается, но кричит. — Сюда, это недалеко от въезда на работу, помоги, на Тимура напали, Рома! Это на поле, в сторону посадки, пожалуйста…
Молодчик в белых одеждах оборачивается на сбивчивые крики и направляется в сторону девушки, чтобы…
