Читаем без скачивания Клич Айсмарка - Стюарт Хилл

В наступившем молчании с поля брани донеслись отголоски боевого речитатива дружинников: «ВОН! Вон! Вон! ВОН! Вон! Вон! ВОН! Вон! Вон!»

Свирепая решимость, звучавшая в этом крике, придала королю отваги, и он, наклонившись в седле, поцеловал грозную воительницу в губы. Их шлемы с громким звоном ударились друг о друга. Конные полки, ждавшие сигнала к атаке за холмом, услышали этот звон, и солдаты подняли радостный крик.

Редрот оглушительно захохотал, встал в стременах и, вскинув меч над головой, дал сигнал к наступлению. Конница рассыпалась веером и шагом стала спускаться с холма. Редрот увидел, что вражеская армия впереди, не помышляя о встречной атаке, стала готовиться к обороне. Это хорошо: за эти два дня благодаря искусству ведения боя королю удалось вконец вымотать имперцев. Теперь захватчики оказались в безвыходном положении, со всех сторон окруженные айсмаркской армией, хотя все еще в три раза превосходили по численности силы Редрота. Вероятно, их командир рассчитывал взять количеством и выиграть войну, терпеливо ожидая, когда у защитников не останется свежих войск. Но его надеждам не суждено было сбыться: Редрот намеревался завершить битву как можно быстрее.

Лучники продолжали осыпать ряды противника градом стрел, сосредоточив удар в центре, — они знали, что именно там атакует Редрот. Полипонтийцы расставили оставшиеся пушки по углам оборонительного квадрата, и утром им удалось нанести серьезный урон войскам Айсмарка. Но Редрот быстро понял, что происходит, и приказал лучникам стрелять длинными стальными стрелами и целиться в батареи. После двухчасовой перестрелки вражеские орудия замолкли — как и их поверженные воины. Тем временем дружинники, невзирая на мушкетный огонь, продолжали упорно атаковать левое крыло противника. Закрываясь щитами, они прорвались к вражеским рядам и заставили имперцев отступать. А ополчение, как морской прилив, то накатывало, то отступало, оставляя на земле мертвецов, будто обломки кораблей.

И вот теперь, тщательно выждав наилучшее время для решающей атаки и поцеловав леди Теовин еще раз, Редрот встал в стременах и выкрикнул боевой клич Айсмарка:

Кровь! Смерть! Пламя! Кровь! Смерть! Пламя!

Всадники подхватили клич оглушительным ревом и как один ринулись в атаку. Задрожала земля под копытами лошадей. Лучники выпустили еще несколько залпов поверх голов всадников, отложили луки, достали мечи и тоже ринулись в атаку.

Под монотонное пение дружинников — «ВОН! Вон! Вон!» — конница Редрота ринулась на армию Полипонта, и сам король мчался во главе своих воинов, встречный ветер трепал его огненно-рыжие волосы, выбившиеся из-под шлема. Однако враг и теперь не поддался панике и попытался сомкнуть ряды, чтобы достойно встретить Айсмарк. В холодном зимнем воздухе раздавались мушкетные выстрелы, но они не могли остановить надвигающуюся лавину конников, как нельзя остановить морской прилив, бросая в волну камни. Редрот неистово взревел, и его конь бешено заржал в ответ, когда они врубились в строй неприятеля. Ровные ряды пехоты сломались под безумным напором конницы. Леди Теовин умело орудовала огромным боевым топором, айсмаркские лошади втаптывали врагов в землю. Вслед за конницей в прорыв хлынула пехота, продолжая выкрикивать одно-единственное слово. А в самом центре имперских позиций под боевым знаменем с изображением бегущей лошади за безумной атакой северян невозмутимо наблюдал полипонтийский военачальник. Вскинув меч, он прокричал приказ, и остатки его когда-то мощной конницы ринулись навстречу врагу.

Когда дело дошло до рукопашной, мушкетерам пришлось использовать свое оружие в качестве дубинок — о том, чтобы перезарядить мушкеты нечего было и думать. Даже копейщики, составлявшие самые грозные отряды империи, отбросили двадцатифутовые[5] копья и достали клинки. Стоя плечом к плечу, имперские воины рубили и кромсали все, что попадалось под руку, но плотная стена из щитов, которую возвели дружинники, заставляла их отступать, ломая ряды, а вслед за дружиной на врага с яростными криками бежали пешие ополченцы.

Редрот и его конница продолжали теснить противника, когда король увидел знамя Полипонта. Редрот развернул своего скакуна, боевой конь встал на дыбы, пронзительно заржал, бросая вызов врагу, — и прыгнул вперед. Король и имперский полководец сошлись в схватке, зазвенели мечи. Охваченный безумием битвы, Редрот наступал на врага, заставляя того пятиться под ударами, и в конце концов сломал ему руку своим щитом и одним ударом снес голову с плеч. Имперские солдаты, увидев, что их предводитель мертв, упали духом, однако и тогда не обратились в бегство. Сплотившись вокруг штандарта, они отступили к небольшому холму посреди поля боя и заняли там оборону.

Наступила краткая передышка. Исход битвы был близок, и Редрот готовил конницу к решающему удару. Остатки имперских войск выстроились цепью, ощетинившись копьями и перезаряженными мушкетами, и стали с мрачной решимостью ждать последнего боя. Леди Теовин поравнялась с королем, улыбаясь сквозь кровавую маску, скрывавшую ее лицо, у нее сильно кровоточила рана на лбу. Баронесса выудила откуда-то кружевной платок и принялась как ни в чем не бывало вытирать топорище.

— Они будут сражаться до последнего, Теовин, — спокойно сказал Редрот.

— Да, — согласилась она. — Хорошие воины, не так ли?

— Очень. Но их почти не осталось, а к тому времени, когда подоспеет подкрепление из Полипонта, их будет ждать лучший полководец Айсмарка, которого не одолеть даже Сципиону Беллоруму.

— Лучший полководец Айсмарка? — переспросила леди Теовин. — Кто же это?

— О, ты прекрасно его знаешь. Мы все знаем. Это воевода Снег и его союзник, командир Лед. Они выстроят стены из метелей и перекроют дороги. Ни одна армия не прорвется через их оборону.

Теовин рассмеялась.

— Ты прав, такое никому не под силу, — согласилась она и, указав топором на имперское войско, спросила: — Не пора ли?..

Редрот кивнул и, встав в стременах, воздел свой меч в воздух и прокричал приказ к наступлению. С громогласными криками солдаты Айсмарка ринулись на врага. Мушкетные залпы изрядно проредили ряды ополченцев, но те продолжали наступать. И вся армия подхватила боевую песнь дружинников: «ВОН! Вон! Вон! ВОН! Вон! Вон! ВОН! Вон! Вон!»

Редрот во главе конницы обрушился на вражеских копейщиков, расшвыривая их в стороны с диким ревом. Воздух вспороли отчаянные крики раненых. Многие всадники падали, напоровшись на длинные копья, но на их место вставали пешие дружинники и ополченцы. Армия Айсмарка все глубже врезалась в ряды имперцев, с обеих сторон оставалось в живых все меньше бойцов… И вот уже лишь горстка воинов отчаянно сражается за боевой штандарт. Но имперцы не собирались бросать свое знамя. Редрот и Теовин лишились лошадей и продолжали драться пешими, обрушивая на упрямых полипонтийцев град ударов.

Кровь лилась рекой, король бросал остатки войска во все новые атаки, однако солдаты Полипонта продолжали цепляться за свое знамя, снова и снова смыкая поредевшие ряды и упрямо держа строй. А когда Редроту наконец удалось прорвать их оборону, леди Теовин пала под ударами вражеских клинков.

Вне себя от боли и ярости, Редрот взревел, выхватил из безжизненных рук баронессы боевой топор и ринулся вперед, сметая все на своем пути. Последние воины Полипонта сражались стойко, но один за другим падали, сраженные топором короля, пока в конце концов от всей армии завоевателей остался в живых только один человек — знаменосец.

Знаменосец носил шлем с плюмажем и богато украшенные доспехи, но его меч был остер как бритва и испил немало крови. Имперец дрался, защищая доброе имя своих павших соратников, и не собирался дешево отдавать свою жизнь.

Редрот и знаменосец обменивались ударами и уворачивались, кружа возле штандарта, древко которого имперец вбил глубоко в землю. Отчаяние придавало солдату Полипонта сил, с каждым ударом меча в нем росла жажда убить короля варваров, разгромившего его армию. Двадцать кампаний до блеска отточили его воинское мастерство. Удар, выпад, уход от атаки, ложный выпад — его шаги были превосходно рассчитаны и выверены. Однако у Редрота не было ни времени, ни желания восхищаться ловкостью противника, и, едва заметив брешь в его защите, он нанес рубящий удар, поразив знаменосца в основание шеи. Последний воин Полипонта пал.

Редрот, ликуя, схватил боевое знамя врага и с победным кличем поднял высоко над головой. Но знаменосец у его ног на последнем издыхании приподнялся и, в порыве ненависти преодолев боль, вонзил свой меч в живот короля.

Жуткая тишина медленно опустилась на поле, ни стоны умирающих, ни завывания ледяного ветра не могли развеять ее.

Глава 9

Последняя повозка с грохотом миновала ворота. Фиррина проводила ее взглядом и пустила свою лошадь шагом следом за ней. Фростмаррис был погружен в зловещую тишину, исчезли даже обычные зимние запахи дыма и очагов. Улицы не пахли ничем, если не считать лошадиного навоза, кучки которого то и дело встречались принцессе.