посмотрел на сестру, и она пояснила:
— Мама чуть не поколотила Егора сумкой, когда увидела, что какой-то незнакомый дядя гуляет с её внучкой.
— Да, она может! — Володя громко расхохотался. — Помнишь, она отца чайником один раз так огрела, что он неделю с шишкой на лбу ходил?
— Помню!
Отсмеявшись, они остановились и некоторое время молча смотрели на малышей на веранде.
— А что, мама не отпустила вас куда-нибудь сходить вдвоём? — наконец спросил Володя.
— Нет, вчера Егор работал... да как-то и в голову не пришло, мы в субботу хорошо провели время вместе.
— Так. Знаешь, что… Во сколько твой Егор сегодня будет?
— После семи... — Таня непонимающе посмотрела на Володю. Брат хитро улыбался, как в детстве, когда задумывал какую-то шалость.
— Я приеду к шести и дам тебе возможность собраться. А ты бери телефон и пиши, что у вас сегодня свидание.
— Свидание?!
— Конечно! Судя по всему, вы так и сидите в квартире каждый день и... — Володя запнулся, потому что Яся начала ёрзать в своем транспорте и требовать внимания взрослых. — Вам надо побыть одним, — решительно продолжил он, вынимая девочку из коляски, — а я один вечер побуду курицей-наседкой. Или волшебной феей, как угодно.
Танины глаза сияли от счастья. Она крепко обняла Володю и сказала:
— Яся любит сказочных фей. Спасибо тебе...
.
Егор появился на пороге ровно в семь часов с букетом рыжих георгинов. Получив от Тани сообщение о том, что они сегодня идут в кафе, он успел забежать домой, чтобы переодеться, а по дороге купил цветы. И теперь топтался в прихожей, чувствуя себя неловко в праздничной рубашке персикового цвета, которую ему подарила сестра, и тёмно-серых брюках.
Таня, безумно соскучившаяся по красивым нарядам, надела изумрудную блузку и чёрную юбку-карандаш, очень эффектно обтягивающую её стройные бёдра.
— Замечательные цветы! — Таня приняла букет и направилась за вазой.
— Прям как твои волосы! — Крикнул из гостиной Володя. Они с Ясей сидели на ковре в гостиной среди груды рассыпанных игрушек. Сегодня на голове у Тани не было привычной гульки — волосы она оставила распущенными, и они крупными локонами падали на плечи. В ушах красовались серьги с ростовской финифтью — красные розы с яркими зелёными лепестками. Изумрудная блузка и рисунок на серьгах подчеркивали глаза девушки. В обрамлении густых ресниц, чуть тронутых тушью, они просто завораживали.
Таня поставила букет в вазу и встала напротив зеркала.
— Сейчас губы подкрашу и идём.
Егор не мог отвести взгляд Тани, которая этим вечером превратилась в прекрасную лесную нимфу. Он привык видеть Таню в домашней одежде, простых джинсах и мягких свитерах — даже такая она восхищала его своей красотой. Сейчас же Егор был просто покорён и никак не мог подобрать слова, чтобы выразить это.
— Всё, в путь! Пока Яся не заметила, надо быстро уходить. — Таня накинула пальто и взяла в руки большой шерстяной платок.
Егор открыл дверь и пропустил девушку вперед. От её волос исходил чарующий аромат спелой вишни и сладкой ванили, вдохнув который, Егор на мгновение потерял чувство реальности. Всю дорогу до кафе он еле сдерживался, чтобы не накинуться на Таню и не съесть её вместо ужина. И пусть все кафе мира прогорают, не дождавшись влюбленных клиентов, пусть весь мир рушится, кроме этой уютной квартиры, где можно остаться и найти уголок, где нужно остаться и любить друг друга... Егор хмыкнул, дивясь на самого себя, покачал головой, словно стряхивая дурман, и пошёл следом за Таней.
.
Город за большим окном горел сотнями огней посреди октябрьского бесснежного мрака. Егор и Таня сидели на втором этаже уютного кафе и, улыбаясь, смотрели друг на друга. Таня когда-то часто заходила сюда выпить чая с облепихой и съесть пирожное после трудной рабочей недели. Усаживалась в самый дальний уголок, подальше от влюблённых парочек и больших компаний, и, наслаждаясь вкусным десертом, смотрела на суетливый город.
Егору было немного не по себе. Он не помнил, когда вообще был в последний раз в кафе — всё время уходило на работу. До появления Тани у него и серьёзных отношений толком не было, а те, что были, проходили в основном в кино или на улице. Но это случалось так давно, что Егор уже ничего не помнил. А сейчас он просто не мог позволить себе ужинать вне дома, копил каждый заработанный рубль — на отдельную квартиру, на учёбу, матери на реабилитацию. Ему не хотелось всю жизнь потратить на ремонты квартир, он хотел выучиться, как родители. Они были инженерами.
Когда Егор учился в последнем классе, его отец погиб в автомобильной аварии, мать после хватил инсульт. Пришлось вместо высшего учебного заведения идти на работу. Даже сестра Катя, будучи тогда на третьем курсе педагогического института, стала подрабатывать. Но она хотя бы смогла доучиться, и сейчас работала в школе.
— А Катя поддерживает тебя в стремлении к учебе?
Таня держала в руках большую жёлтую чашку с любимым напитком, грея об неё пальцы.
— Конечно. Она помогает мне копить. Мама только сейчас научилась обходиться без посторонней помощи, а первое время все доходы уходили на сиделку.
— Тяжело тебе пришлось... Ты ешь пирожное, оно очень вкусное. И, знаешь, я не из тех женщин, которые считают, что мужчина должен зарабатывать миллионы и покупать бриллианты в подарок. В жизни бывают разные обстоятельства...
Егор не мог оторвать взгляд от Тани. Он смотрел в её ласковые глаза, на волосы, на изящные руки. Он слушал то, что она говорила, и чувствовал сердцем — это не кокетство, не хвастовство, не насмешка над ним. Она принимала его вот таким. Без гроша в кармане, с мечтой об учёбе, с матерью в инвалидном кресле... В тот момент, когда они сидели в кафе и пили чай, ему казалось, что от Тани исходит свет. Как от ангела.
Егор положил ложку на блюдце и произнёс:
— Дай мне руку, пожалуйста.
Таня протянула ладонь. Он крепко и нежно стиснул тонкие прохладные пальцы.
— Я заплачу сегодня сам, хорошо? Я очень ценю то, что ты сказала, это важно для меня. И обещаю тебе — так будет не всегда. И мы обязательно сможем и ходить в кафе и рестораны, и отдыхать поедем куда-нибудь, где есть море. Всё будет, Танюш… Просто верь мне.
Она слушала молча. Егор говорил твёрдо и уверенно, и
