— Ленка, вставай, пойдем завтракать, — стоя перед зеркалом на двери, Костя пытался пригладить свой вечно торчащий завиток на макушке.
Я не ответила. Все вокруг казалось теперь тусклым, пустым и бессмысленным. Неужели я больше никогда не смогу радоваться жизни, тоскуя об увиденном и потерянном рае? Неужели на берегу Синего озера я, как Кассандра, действительно предсказала нашу с Костей судьбу?
— Можно? — в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в щель просунулось узкое, похожее на лисье, личико молоденькой проводницы. — Чайку не желаете? С лимончиком? Можно и завтрак организовать из ресторана.
— А желаем. Из ресторана, — подмигнул ей Костя. Девчонка покраснела и исчезла.
Через пятнадцать минут у нас на столе исходили паром стаканы с чаем, на тарелках лежали колбаса, сыр, яйца, печенье. Расплатившись с официантом, Костя попытался всунуть купюру и проводнице, но она яростно замотала головой и оттолкнула его руку, при этом умудрившись эту самую руку погладить.
- Ленк, ты видела? — рассмеялся Костя, когда за проводницей закрылась дверь. — Что-то в последнее время бабы ко мне так и липнут, ты не заметила?
— Заметила, — мрачно ответила я. — Липнут.
Как хорошо, что он никогда не узнает, что творилось со мной в последние дни, а особенно этой ночью.
— А ты не догадываешься, почему они к тебе так вдруг липнуть стали? — ехидно поинтересовалась я.
— Да нет, не особенно. А почему, по-твоему?
— Да потому что это тебе такой подарочек от чертовой «погремушки», неужели не понятно? Дяде Паше клады в земле, а тебе — бабский интерес. У кого что болит, тот это от нее и получает. Вот. А ты думал, сам по себе вдруг стал такой интересный и сексуальный?
Я мстительно наблюдала, как вытянулось Костино лицо. Похоже, ничего подобного ему в голову не приходило. Впрочем, огорчался от недолго.
— Ну, даже если и так — какая разница? Важен результат. Теперь все телки — мои. Охренеть можно! Значит, все-таки не зря в такую даль перлись. И потом при таком раскладе мне клады эти, которые еще искать и выкапывать надо, — просто тьфу. Буду знакомиться с богатенькими дамочками и жить, как червяк в яблоке.
— То есть в альфонсы переквалифицируешься? — невинно заметила я.
— Да плевать, как это называется. Я теперь, выходит, на половом рынке сверхценный товар. А за сверхценный товар полагается и сверхценная цена. Как тебе каламбурчик?
— Так себе, — хмыкнула я.
— А тебе что «погремушечка» отвалила за подглядывание в райские кущи?
— Вроде, ничего.
— Как так? — не поверил Костя.
— Да вот так. Выходит, что нет у меня таких безумных желаний, ради которых я готова душу дьяволу продать.
На самом деле я еще не была в этом стопроцентно уверена, но Костя-то думал, что я заглянула в «погремушку» еще на озере, а я не хотела его в этом разубеждать. И все же я надеялась, что это действительно так. Не хотелось мне от этой звенящей дряни никаких подарков.
Почти всю дорогу до Питера я лежала, уставившись в потолок, снова и снова прокручивая в памяти то, что увидела в райском саду.
— Послушай, ты видел в раю говорящего кота? — не выдержала я однажды. Костя посмотрел на меня, как на идиотку.
— Какого еще кота? — фыркнул он. — Если тебе так интересно, меня везла на спине по реке огромная рыба. А я рвал какие-то непонятные фрукты с деревьев, которые по берегам росли, у них ветки прямо к воде опускались. Но это так, очень схематично. А на самом деле… В общем, я не могу толком рассказать. Извини.
Костя пригладил пятерней волосы и исчез. Всю дорогу он наслаждался своими новыми возможностями, очаровывая дам пачками по всему составу. То он проводил время в служебном купе лисички-проводницы, то веселился в компании двух девиц из соседнего вагона. На одну ночь его удалось заполучить даже той самой толстухе, которая назвала его «дьявольски привлекательным». Но меня теперь это совершенно не волновало. Я, как и раньше, любила его — как брата! — и терпела, хотя он постоянно меня раздражал.
В общем, рай мы с Костей видели по-разному. Схожим, если опираться на его столь краткое описание, было лишь то, что нас обоих куда-то вели. «Нам надо спешить», — сказал кот. Неужели к Богу?
Но зачем, зачем дьяволу показывать нам рай? Почему бы просто не исполнить те желания, которые самым верным образом приведут нас к нему в лапы? В качестве издевательства? Получите, что заказывали, но посмотрите, чего вы лишаетесь? Никаких других предположений у меня не было.
Исполнение желаний
Мы вернулись домой, и Костя забрал «погремушку» себе. Я не возражала, хотя все чаще и чаще на меня нападали приступы непонятной тоски. Мне хотелось увидеть ее, взять в руки, прижать к себе. И тогда я ехала к брату.
— Ты тоже без нее не можешь, похоже? — мрачно усмехался он, когда я усаживалась на диван с шаром в руках. Как с любимой кошкой. Или, на худой конец, мягкой игрушкой. — Я тоже часто вот так сижу с ней. Скажи, ты тоже больше не можешь?.. Ну, видеть?..
— Нет. Это, надо думать, одноразовое удовольствие.
Мы не хотели признаться себе в том, что вся наша жизнь пошла наперекосяк. Костя не стал устраиваться на работу, зато начал карьеру профессионального жиголо. Он менял женщин, как перчатки, выбирая только красивых и состоятельных. Некоторых он даже привозил ко мне в гости. Видимо, похвастаться. Я запомнила только двух. Первая — невероятно красивая манекенщица, топ-модель, рядом с которой Костя выглядел еще большим недоразумением, чем обычно. Вторая — жена какого-то ну очень высокопоставленного чиновника. Ей было уже за сорок, но выглядела она очень неплохо и к тому же задаривала Костю дорогими подарками.
Однако довольным жизнью мой братец вовсе не выглядел. Он был похож на человека, которого мучает болезненная жажда: сколько бы он ни пил воды, напиться все равно не может. Ни с одной из своих многочисленных подруг Костя не был счастлив — хотя бы немножко. Как бы он ни хорохорился, сознание того, что все они хотят не его, а некий дьявольский морок, отравляло все. Он говорил мне, что сто лет ему не нужна никакая любовь, а только секс с красивыми женщинами и деньги, но я знала, что это не так. Ну, не совсем так, вернее. Мужчины могут воспринимать женщин как дорогие игрушки и средство удовлетворения физических желаний, но им обычно нестерпимо сознавать, что и сами они не более чем дорогостоящие вибраторы. Я видела, Косте очень хочется думать, что все эти распаленные самки любят хоть немножечко его самого, но увы… Раньше он мог еще надеяться, что найдет свою женщину — ведь полюбила же его за что-то Полинка. А что теперь? Даже если бы и нашлась чудом такая, которая рассмотрела бы в Косте что-то нужное именно ей, все равно бы он не смог поверить в это, все равно сомневался бы и думал, что любовь эта — результат дьявольских чар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
