Читаем без скачивания Магический круг - Натали Вокс

Джина сразу все поняла. Она не поднимала руки, сопротивляясь искушению притянуть его ближе, прижаться к крепкому телу, и только целовала Фрэнка. Сначала давление было невыносимым. Почувствовав, как в горле набухает комок удовольствия, она подумала, что не выдержит десяти минут без прикосновений к его гладкой, горячей коже. Но тут же постаралась выкинуть все из головы, все, кроме чувств, которые пробуждал в ней поцелуй.

И не зря. Его губы играли с ней, ласкали то нежно, то требовательно. Поцелуй все продолжался и продолжался, пока она не перестала ощущать ласки одними губами. Они как будто разошлись по всему телу. Джина затряслась, ее колени ослабли, она с трудом удерживала равновесие. Молодая женщина пошатнулась, и тут Фрэнк подхватил ее. Воспользовавшись моментом, она обвила руками его шею, притянула мужчину к себе и тут же ощутила выпуклость под грубой тканью джинсов. Из груди Джины вырвался стон.

Почувствовав, как он прижимается к ней, она больше не могла сдерживаться. И в этот момент одними поцелуями и объятиями он, полностью одетый, довел ее до вершины наслаждения.

Фрэнк никогда раньше не сталкивался с подобным. Казалось, Джина, отдавшись во власть чувств, полностью потеряла над собой контроль. Он сам сходил с ума от ее опьяненного страстью взгляда. Ее стон звенел в его ушах, когда его возлюбленная, откинув назад голову, улетала в космические глубины удовольствия. Еще немного и ему пришлось бы последовать за ней. Фрэнк напряг все силы, чтобы удержаться на краю. Продолжая сжимать молодую женщину в объятиях, он опустил ее на пол. Но она даже не открыла глаза, когда тот прилег с ней рядом. Мужчина молча наблюдал за тем, как меняется любимое лицо, как замедляется учащенное дыхание, а румянец на щеках блекнет. Наконец ее глаза открылись и взглянули на него:

- Фрэнк?

- Что, милая?

- Думаю, мне надо передохнуть, прежде чем переходить к эксперименту с пером.

Несколько минут спустя, когда пульс Джины наконец вернулся к нормальному, появилась возможность подумать о том, что произошло. Она медленно села. Фрэнк нежно смотрел на нее. Женщина растерянно улыбалась, не зная, что сказать. А что можно произнести в такой момент? Спасибо за оргазм и не пора ли нам обедать?

- Ты в порядке? - наконец спросил он. Она кивнула и прошептала:

- Я не планировала этого.

- Знаю.

Джина понимала, что должна быть честной.

- Не буду лгать и говорить, что мой мозг не имел к этому никакого отношения. - Ее голос чуть дрожал, ей стало неудобно за все происходящее, и она быстро поднялась на ноги. - Фрэнк, помимо того, что мне не нужны случайные связи, мы работаем вместе. Как мы сможем продолжать проект, если...

Он тоже встал:

- Эй, попридержи коней. Почему ты вдруг решила, что наша связь случайна?

- Ну, перестань, с нашей первой встречи все было замешано лишь на одном... Глаза мужчины сузились:

- Да? На чем же?

Она посмотрела вниз и пробормотала:

- На сексе, конечно. На тривиальном физическом влечении.

Фрэнк ничего не ответил. Когда Джина подняла глаза, то увидела, как тот сжал зубы.

- Значит, только на сексе?

- Да, а разве нет?

Даже произнося эти слова, она знала, что лжет. Черт возьми, это был не просто секс, потому что Джине никогда не удавалось отделять секс от чувств. Для нее они были двумя составляющими единого целого.

Но не могла же она сейчас признаться, что ее чувства были куда более возвышенны, что он очень нравился ей, и мысли постоянно крутились вокруг него. Невозможно представить, что он сказал бы, узнав голую правду. Пусть по-прежнему думает, что их отношения держатся на легком флирте и обольщении, а не на обязательствах. Он не был ее второй, предназначенной небом, половинкой. Фрэнк просто не понял бы ее откровений, и Джина выглядела бы как романтическая дурочка, а он бы испытывал чувство вины. Слишком часто она видела, как ее отец относился к подружкам, которым хотелось куда большего, чем он мог им дать.

Наконец он выругался и, покачав головой, направился на кухню:

- Мне надо доделать соус.

Когда мужчина вышел, Джина провела дрожащей рукой по волосам. Может, стоило все сделать по-другому? Сказать ему правду? Что она хотела его так сильно, что даже видела во сне? Что она восхищалась тем, как Фрэнк говорил о сестре, считала, что он был лучшим на свете журналистом... Нужно ли ему было знать, что Джина сходила с ума оттого, что не могла забыть, как он занимался с ней любовью на батуте? Восхищалась тем, как он ловко манипулировал ее отцом, и почти любила за то, что не взял то, что она предложила ему утром в кухне.

Нет. Ему все это знать не обязательно. Да он и не хочет. Сейчас Фрэнк раздражен. Но это лучше, чем если бы она во всем призналась и увидела, как он поспешно жмет на педаль газа, чтобы поскорее укатить от глупой девчонки, которая искренне верит во все романтические бредни, о которых пишет в своих статьях.

- Но я действительно верю, - пробормотала она. - Правда.

Молодая женщина говорила с жаром, отталкивая с пути стул Фрэнка, не видя ничего вокруг. Стул задел угол стола и ударился о диктофон, лежавший рядом. Диктофон упал на пол, нажалась кнопка "Воспроизведение" и в следующую секунду голос Фрэнка наполнил комнату. Голос говорил о ней...

Глава 7

Фрэнк не просто резал сельдерей в салат, он, черт возьми, крошил его. А потом решил так же безжалостно разделаться с зеленым перцем. Кромсая овощи, он пытался сдержаться, чтобы не вернуться в комнату и не высказать Джине Лейк все, что думал.

- Ничего, кроме секса, - бурчал он с отвращением.

Несколько лет назад подобный комментарий пришелся бы ему по вкусу, тогда он был моложе и встречался одновременно с несколькими девушками. Но не теперь. То, что происходило между ним и Джиной, было намного серьезнее, чем голый секс.

Он сам не понимал, с чего вдруг так разозлился. Они же не встречались несколько месяцев. Фрэнк прекрасно осознавал, что познакомился с Джиной всего неделю назад. Так откуда же взялось это чувство, будто они созданы друг для друга? И, что более важно, почему она не чувствовала того же самого?

После ее рассказа о детстве многое стало ясно. Например, почему она так старалась подавить в себе свой истинный характер. Джина приняла ответственность за благополучие брака своей матери, когда ей было всего двенадцать лет. Плюс к тому, ей пришлось выполнять родительские функции по отношению к своему настоящему отцу.

И все что-то требовали от нее. А она пыталась угодить всем сразу. А это означало - забыть о себе самой.

- Ты должна угождать прежде всего себе, Джина, - сказал он, роняя нож на разделочную доску и облокачиваясь на стол.

- Я знаю.

Услышав ее голос, Фрэнк удивленно обернулся и увидел, что его гостья стоит в маленьком коридорчике между кухней и гостиной. И тут его сердце чуть не остановилось. Земной шар перестал бы вращаться, если бы в состоянии был увидеть то, что увидел он сам. Прелестная женщина стояла в проходе, озаряемая солнечными лучами. От света она сияла.

На Джине был лишь красный пеньюар, провисевший в его шкафу несколько месяцев. Белье выглядело так, как будто было создано специально для нее. Оно подходило идеально, смотрелось очень эротично и изящно одновременно: и тонкие бретельки на плечах, и воланы из шелка и кружев, едва прикрывающих грудь. Пеньюар подчеркивал изгиб талии и обрывался высоко на бедрах. У Фрэнка ослабли колени. Хорошо, что он прислонился к столу.

Черные волосы мягко обрамляли нежный овал ее лица. Губы были влажными, а глаза... О, эти серые глаза! В их глубинах скрывалась тайна. Тайна и желание, и страсть.

- Мне нужно угодить себе, Фрэнк, - повторила она. - И ты, думаю, именно тот, кто может мне в этом помочь.

Он протянул было руку, но остановился. Заставил себя остановиться:

- Но почему именно сейчас?

Его собственный голос ответил ему: сбитый с толку, Фрэнк не сразу заметил, что Джина держит в руках новый диктофон, купленный им взамен старого, намокшего в бассейне. Он вспомнил, что именно наговаривал в него прошлой ночью, когда проверял его, лежа в постели, думая о ней и желая так сильно, что, казалось, еще один день - и он больше не выдержит. Все это и было запечатлено теперь в недрах этой маленькой коварной штуковины, выболтавшей его тайну всего лишь простым нажатием кнопки.

"Чего хотят женщины? Знать это намного важнее, чем даже осознавать собственные желания. Как могла одна из них, которую я едва успел узнать, свести меня с ума настолько, что я не могу теперь спать, думать, есть, работать? Это сделала ты, Джина. И я до сих пор не понимаю, как смог уйти от тебя во вторник..."

Фрэнк не двигался, пока оба слушали пленку. Молодая женщина молча наблюдала за ним в ожидании реакции, на его безумные, полуночные признания.

"...Ты разве не понимала, в каком состоянии я находился? Глупый вопрос! Конечно, понимала. Я наблюдал за твоим лицом, а в голове билась одна мысль: как ты прекрасна! Как я хочу быть внутри тебя, ощущать, как ты сжимаешься вокруг меня, когда мы вдвоем достигаем вершины наслаждения..."