Читаем без скачивания До самой сути - Жорж Сименон

Почему Пи-Эм сразу взбрело в голову, что два гудка Фолка означают не обычное «Привет!», а что-то другое?

Правда, в этот момент он проходил критическую точку похмелья. В голове шумело слабее, чем утром, но он испытывал недомогание, выражением которого в плане нравственном был приступ пессимизма и отвращения к себе.

К реке он направился только потому, что в этот час туда едут все — такова традиция; к тому же после вчерашнего он был просто обязан показаться на людях — еще подумают, что он прячется.

На берегу Санта-Крус, опять разбухшей от вод Джозефины, вскипавшей крупными пузырьками воздуха, собралось пять машин. Лэрри Ноленд стоял рядом со своей.

В сумерках Пи-Эм не сразу разглядел Лил. Он подошел к ее мужу с твердым намерением сделать то, что полагается делать в таких случаях.

— Извините меня за вчерашнее, — начал он. — Я знаю, что перебрал.

Лэрри, глаза у которого были тоже мутные, а щека вздулась, протянул ему руку и ворчливо, но искренне буркнул:

— Оба были тепленькие.

— Надеюсь, Лил не очень на меня сердится?

Вот тут он заметил, что она рядом.

— Хватит об этом, Пи-Эм, ладно? Оба вы идиоты.

Нора в машине?

В эту минуту подкатил красный грузовик Фолка, и Пи-Эм опять почему-то стало не по себе. Бывший автомеханик слез с сиденья и медленно, словно боком, стал продвигаться к стоявшим: он ведь не из их компании. Человек он был, видимо, застенчивый. Будь здесь Кейди, Фолк непременно обратился бы к нему. Теперь же, наткнувшись в полутьме на старого Поупа, он без всякого выражения, словно прощупывая собеседника, бросил:

— Странно получается. Ко мне сегодня кто-то залез.

— Тебя обворовали, Фолк?

— Не знаю, называется ли это обворовать, но кое-что взяли. Во-первых, вытащили из холодильника четыре бутылки пива, выпили, а посуду оставили.

Почти никто не засмеялся.

— Кроме того, этот тип унес нераскупоренную бутылку виски, у меня всегда одна в запасе. И еще початую ливерную колбасу.

Пи-Эм подошел поближе, не собираясь, однако, вступать в разговор.

М-с Поуп осведомилась:

— В котором часу это было?

— Точно не скажу. Около одиннадцати я поехал верхом на холмы — надо было пригнать двух кобыл. Вернулся примерно к четырем. Вода в Джозефине уже поднялась, и я долго провозился, переправляя лошадей. Значит, это было между одиннадцатью и четырьмя. А утром кто-то бродил около моего дома. Похоже, он сейчас где-нибудь поблизости.

Собравшиеся украдкой поглядели на Пи-Эм, и он равнодушным видом отошел к своей машине, из которой Нора так и не вылезла.

— Ты уверен, что больше ничего не украли?

— Деньги дома я не держу.

— А оружие случаем не взято?

— Не смотрел. У меня в ящике ночного столика всегда лежит револьвер, но я ни разу его не доставал.

— Крупного калибра?

— Да, кольт. Он у меня еще с армии.

Вот как обстояли дела к семи вечера, когда уже темнеет. Пи-Эм не мог сказать точно, кто был у реки, но все-таки разглядел светлую, почти белую шляпу Пембертона и большой «крайслер» супругов Смайли.

Когда он влезал к себе в машину, оттуда выскочила Лил: она все время болтала с Норой.

— Слышала? — спросил он жену.

— Про колбасу? Да.

Хотя все вели себя довольно спокойно, нетрудно было сообразить, что обсуждение происшествия на этом не кончится.

— Нам лучше вернуться домой.

Нора согласилась. Разумнее избежать слишком настойчивых расспросов об их вчерашнем приятеле.

В доме было сыро, везде гуляли сквозняки, и, щелкая на ходу выключателями — ему захотелось зажечь все лампы, — Пи-Эм инстинктивно обшаривал глазами каждый закоулок.

— Ты по-прежнему собираешься отправиться на поиски верхом?

— Да.

— Не забудь, у него с собой целая бутылка виски.

Советую первым делом поужинать. Ты же с утра ничего не ел.

Такое случалось с ними обоими довольно часто. Это лучшее средство от перепоя.

— Что тебе дать?

— Кусок ветчины и стакан пива.

Он опустился в кресло и сразу почувствовал себя по-настоящему больным; Нора собирала ужин и накрывала столик.

— Знаешь, что я думаю? Если ты выедешь сейчас, тебе обязательно встретятся машины и люди спросят себя: куда это он собрался? К тому же на улице хоть глаз выколи. Луна взойдет не раньше одиннадцати. Тогда и небо, может быть, прояснится. Я на твоем месте приняла бы две таблетки аспирина и поспала. Тогда всю ночь будешь свеж.

Вот так начали разворачиваться события. Пи-Эм разделся, проглотил аспирин, лег, поставил в головах будильник и мгновенно погрузился в омраченный кошмарами сон.

Тем не менее он отчетливо сознавал, что рядом, у лампы, сидит Нора и, покуривая, листает журнал. Потом на улице раздался негромкий гудок, послышались шаги, обрывки фраз. Он узнал голос Лил, но долго не мог решить — снится ему это или маленькая Ноленд действительно появилась у них.

— Он спит?

— Да. Совсем раскис. Что у тебя?

— Ничего. Просто удрала на минутку из дома. Этого не заметят — все слишком возбуждены.

— Что-нибудь новое?

— Когда вы расстались с нами у реки, все шло относительно спокойно. Затем Лидию Поуп прорвало: она заявила, что привозить таких людей в долину — преступление, что она не вернется домой, пока не узнает, вооружен беглец или нет.

Дверь была открыта. Пи-Эм уже не спал, но и потребности сообщить об этом тоже не испытывал.

— Ты знаешь, как бывает в таких случаях. Все по очереди поддали жару. Смайли рассказал об одном заключенном, бежавшем из Флоренса: за ним охотились двое суток, прежде чем сдали в полицию.

— Понятно, — сказала Нора. — Дальше.

— Увидев, что они теперь не расстанутся, я пригласила всех к нам. Я не думала, что они с ходу опять начнут пить. Наоборот, надеялась их унять.

— Они еще у вас?

— Да. Отправили Фолка домой — пусть посмотрит, в ящике ли револьвер.

— Он вернулся?

— Да.

— Оружие на месте?

— Нет.

— Фолк уверен, что револьвер не исчез раньше?

— Говорит, что уверен. Он вполне серьезен. Держится спокойней всех. Сказал им: «Носить револьвер в кармане еще не значит стрелять из него. Вот я, например, восемь лет свой храню и ни разу в ход не пустил».

— Что они решили?

Как странно, лежа в темной спальне, слышать рядом, в освещенной гостиной, эти женские голоса, такие деловые и в то же время испуганные!

— Наконец, спросили совета у Пембертона. Они почти все помощники шерифа, но он состоит им уже больше тридцати лет и, кроме того, дружит с начальником полиции. «Если этот человек преступник или хотя бы просто опасен, — изрек Пембертон, — наш долг, безусловно, состоит в том, чтобы обезвредить его».

— Он позвонил в Ногалес?

— Еще нет. По-моему, вообще не позвонит. Они ведь будут страшно горды, если сами изловят и передадут в руки полиции опасного злоумышленника.

— В каком состоянии ты их оставила? Что они делали?

— Пембертон позвонил домой, чтобы ему прислали Рауля.

— Почему Рауля?

— Потому что Рауль лучше всех знает долину.

Смайли предложил свою собаку.

Смайли держал большую, невероятно злобную овчарку, кидавшуюся на дверцы машин и норовившую отхватить вам на ходу руку.

— Собаки… — пробормотала Нора.

— У Пембертона дог.

— А у Лидии Поуп мерзкий шпиц!

— Напрасно шутишь. Она всерьез набивалась с ним — у него, мол, несравненное чутье. Ты спрашиваешь, в каком они состоянии. Пьют, но не так много, чтобы одуреть. Все говорят одновременно. Собрались в кабинете Лэрри, стоят перед аэрофотоснимком долины и наперебой излагают свои варианты. Настоящие сборы на охоту.

— Верхом?

— Не знаю, что они надумают. Предполагалось, что две машины прочешут дороги, а всадники — тропинки и каньоны.

Пи-Эм чуть было не вскочил с постели, но, слава Богу, удержался, иначе Лил, вероятно, промолчала бы о том, что она затем рассказала Hope.

— Что думает Пи-Эм? Вы действительно не знаете, где этот человек?

— Нет. Честно нет. Сегодня под вечер мы доехали до конца шоссе. Похоже, он прошел там, а затем повернул обратно, в нашу сторону, если, конечно, Фолк ничего не перепутал.

— Ах, если бы он не наткнулся на эту бутылку!..

— Нда.

— Неужели Пи-Эм ничего не предпримет?

— Надеюсь, ты будешь молчать? Я уговорила его прилечь часа на два, потом он возьмет лошадь и отправится на поиски.

— Куда?

— Куда придется.

— Я тебе тоже кое-что расскажу.

Лил понизила голос, но не слишком, и Пи-Эм разобрал почти каждое слово.

— Вчера вечером мы с Эриком долго говорили.

— Знаю.

— У него прямо-таки навязчивая идея — немедленно переправиться на ту сторону. Он боится, что Пи-Эм не захочет помочь ему всерьез. Он перебрал все мыслимые способы.

— А ты что ему сказала?

— Что на реке, по-моему, есть перекат. В первую очередь пробовать следует именно там.

— Где?

— У Лошачьего брода. Да ты знаешь, это в последнем каньоне. Однажды, когда я была еще маленькая и река вот так же разлилась, мой отец слег. Врач заказал по телефону лекарство, за которым надо было ехать в Ногалес. Один из ковбоев привез его. Я рассказала это Эрику. Объяснила ему, что здесь река несет воды из пяти каньонов и поэтому разливается при первой же грозе.