создавать шедевры сам. Возможно, так и было, но Джилл не собиралась опускаться на колени перед новым Ларри и ловить каждое его слово, она знала себе цену.
Позже Джилл сказала мне, что тогда встала перед выбором – быть самой собой и актрисой или быть женой Ларри. Мне кажется, она прекрасно понимала, что то и другое не совместить. В Голливуде Джилл уже выбрала между кино и Ларри, теперь предстояло выбрать между ним и театром. Это жестоко, потому что Джилл – прекрасная актриса, а замужество за Оливье испортило ей карьеру.
Почему я не задумалась над судьбой Джилл? Прекрасно видела, что мешает Ларри и Джилл быть счастливой парой, но считала, что у нас-то все будет иначе. Мне и в голову не приходило, что Грир Гарсон однажды встанет и на моем пути тоже…
Но тогда до этого было еще далеко, каждый из нас играл свои пьесы…
Джону Гилгуду, прекрасному актеру и режиссеру, пришла замечательная идея. Он поставил «Ромео и Джульетту» и пригласил в нее Ларри сразу на две роли – Ромео и Меркуцио. Эти же две роли Гилгуд исполнял сам, то есть они с Ларри менялись ролями каждый вечер. Идея удивительная, однако Ромео в исполнении Оливье критикам и зрителям не понравился, а в роли Меркуцио его хвалили очень.
Я пришла за кулисы поддержать актера, сказать, что критики далеко не всегда оценивают по достоинству. Пришла на правах знакомой…
Мы с Ли ужинали в «Савойе», когда Джон Букмастер, подошедший поздороваться, сообщил, что в ресторане среди прочих и «модный ныне Лоуренс Оливье». Я чуть не упала со стула, все забытое всколыхнулось вмиг. Можно сколько угодно упиваться собственным успехом, не думать об увиденном на сцене божестве, но когда имя божества произносят вслух, пульс ускоряется в два раза.
– Да, они с Джилл Эсмонд за соседним столиком, вы разве не видели?
И хорошо, что не видела, иначе опозорилась бы, с визгом бросившись если не на шею, то брать автограф.
Джон познакомил нас, я старательно смотрела не на Ларри, а на Джилл, просто боясь встретиться с Оливье глазами, чтобы он не понял все в одно мгновение.
– Я видел вас в «Маске добродетели» в «Сент-Джеймсе». Единственный минус – объем зала слишком велик для объема вашего голоса, вам тяжело?
– О, да!
Это «О, да!» относилось вовсе не к слабости моего голоса и не к величине зала «Сент-Джеймса», а к моей собственной мысли, что мое божество вблизи еще лучше, чем из партера.
Я лихорадочно пыталась вспомнить, где играла Джилл, но, кроме фильма Хичкока, ничего путного не приходило в голову. Пришлось хвалить Хичкока…
– А вы в каком еще спектакле играете?
– Я дебютантка, то, что у меня было, – крошечные роли в пригородных театрах.
Джилл умна, она ободряюще заявила, что лучше удача в пригородном театре, чем серый спектакль в Вест-Энде.
– Но удач не было, только мелочь. Я не закончила академию, Ли возражает.
Холман поморщился, меньше всего он любил, когда при нем обсуждали мои театральные проблемы да еще и привлекали его имя.
– А в кино снимались?
– Только в совсем крошечных эпизодах и в прошлом году у Дина.
– О!.. После Дина актеру не страшен даже Хичкок, если выжили, можете соглашаться на любые другие предложения.
Джилл наверняка привыкла к вот таким молодым девушкам и женщинам, таращившим глаза на ее красавца мужа, потому смотрела на меня почти сочувственно. Красота женщины опасна, а красота мужчины и вовсе смертоносное оружие.
Наше знакомство так и осталось бы поверхностным, хотя мы обменялись приглашениями в гости и обещаниями «обязательно, как только выдастся свободный вечер…», но я отправилась смотреть «Ромео и Джульетту» с Оливье в роли Ромео, а потом за кулисы хвалить неудачно игравшего Ларри.
Умом я понимала, что критики правы, – Ларри куда лучше удается Меркуцио, но какое они имели право ругать мое божество?! Мне очень хотелось похвастать отзывами на собственный дебют, но я понимала, что на фоне ругани Оливье это будет выглядеть просто неприлично.
– Ларри, не обращайте внимания, критики часто оценивают достижения с опозданием, они еще будут жалеть, что не воспели ваш талант вовремя.
Как часто потом я произносила эту фразу, Ларри! Стоило кому-то обругать тебя, как приходилось заявлять о несостоятельности критиков, а если хвалили меня – мы делали вид, что это мелочи, просто недостойные внимания. Только один раз тебе не удалось сделать вид, что моя игра – всего лишь ученические этюды, ты был поражен и не мог этого скрыть, – когда я сыграла Скарлетт. Но довольно быстро пришел в себя, и тогда мой «Оскар» полетел в окно! Веселенькое признание заслуг от любимого божества…
Я знала, каково это, когда не замечают и не оценивают так, как ждешь, а потому старательно нахваливала неудавшегося Ромео, попробовав осторожно посоветовать, как изменить пару сцен. Это было сверхрискованное мероприятие, скажи я еще пару слов – и наше знакомство прервалось бы, толком не начавшись. Но тебя больше интересовала моя внешность, а не мои театральные сентенции, пришлось прикусить язычок.
А потом мы побывали в вашем «Доуэр-Хаузе» и оказались свидетелями того, как трудно ужиться вместе двум актерам, таким сильным, как вы с Джилл. В отношении Ромео Джилл стояла на позициях критиков: «Деревянно!» Я едва не расплакалась от досады.
Не знаю, как Джилл, но Холман понял все. Дома он спокойно поинтересовался:
– Влюбилась?
– Кто?
– Ты в Оливье. Вив, ты так блестишь глазами, что не заметить невозможно. Не забывай, дорогая, что у вас семьи, и нам с Джилл не слишком приятно видеть твое восторженно-влюбленное состояние. Ты считаешь себя актрисой, так сумей играть хотя бы спокойствие, если не равнодушие. Это куда приличней, чем поедать Оливье восторженным взглядом.
Джилл ругала, я хвалила, Джилл чего-то требовала, я обожала, Джилл учила, я внимала, Джилл была на шаг впереди, я стояла на ступеньку ниже… Из двух ролей одного спектакля Джилл хвалила Меркуцио и ругала Ромео, я восхищалась обеими, хотя Ромео не стоило бы…
Кого мог выбрать в такой ситуации Ларри? Неудивительно, что он выбрал меня. Но тогда я не знала об их семейных делах и творческих взаимоотношениях, я знала одно: Ларри божественен, и если это божество до сих пор не оценила по достоинству даже его собственная супруга, тем хуже для нее! Уж я бы!..
Вероятно, меня в дополнение к Грир Гарсон для бедной Джилл было многовато, она встала перед выбором, чем жертвовать – Ларри или карьерой. Пожертвовала карьерой.
Я пыталась понять, почему жертва оказалась напрасной? Поздно? Возможно, но скорее другое – Эсмонд осталась прежней требовательной Джилл. Она не могла не критиковать, не требовать, не учить, она сделала Ларри таким актером, вывела его на первые роли (конечно, без его таланта этого никогда не удалось
