Он это знал. Ант оказался не из простых ребят — насколько я поняла из его оговорок, он принадлежал аристократической семье. Вот только почему он ушел из семьи и поступил в Академию, я не знала. Хотя и догадывалась — слишком хорошо я знала о высшем обществе. Такой грязи порой и в самой огромной куче мусора не найдешь. И. если учесть, что ребенок мог видеть все это с самого детства — не удивительно, что он ушел к тем, кого считают «отверженными». Поражало другое — несмотря на то, что Ант видел и ощущал куда больше остальных, он до сих пор оставался светлым человеком.
Забавно, но он, кажется, тоже решил меня незаметно опекать. А однажды и вовсе отметил, что я для него, как маленькая сестра. Слышать такое было весело — хоть я и была самой младшей не только на этом курсе, но и во всей Академии, внутренне я ощущала себя гораздо взрослее остальных ребят. Возможно, сказалось то, что я помнила и жизнь принцессы, и жизнь на Земле. Возможно то, что на Земле взрослеют гораздо раньше и вообще спешат жить.
А вот с третьим членом группы сначала возникли проблемы.
Мы просто ни с кем не могли сработаться. А учителя почему-то в унисон твердили, что нам нужен еще один человек в группу. И если сомнений в том, что нам нужен еще один член команды не возникало — мы с Антом были не слишком сильны в нападении и атаке, то почему именно один, а не два или три, нам не хотели объяснять.
И мы никак не могли сработаться с теми ребятами, что нам предлагали. Кому-то не могли довериться. Кто-то, придя к нам, начинал тут же качать права и требовать место командира. Незаметно для учителей, конечно же. Мне это место и даром не сдалось, но с таким вот хамским отношением… Так что всех этих ребят обычно не устраивали либо я, либо Ант, либо мы оба сразу. Наша маленькая команда была особенной и оттого немного странной, поэтому не удивительно, что сработаться не получалось.
А потом пришел Лин.
По правде говоря, я сначала и не верила в то, что нам удастся сработаться. Этого рыжего парня я еще запомнила при поступлении — он тоже пришел поступать в тот же день, что и мы с Антом. Я почему-то отчетливо запомнила, как строили ему глазки девушки, которые поступали вместе с нами. Он и в самом деле был довольно красивым, но я прекрасно помнила, с каким ледяным презрением он смотрел на всех девушек, что пытались с ним познакомиться. Так что я, как мне тогда показалось, уже предвидела трудности с этим парнем.
Ант, оказалось, тоже его помнил. Это о нем эмпант говорил, когда рассказывал о том, что холод, что окутывает этого парня, «кусает».
Но все наши опасения оказались беспочвенными. Лин не пытался строить из себя крутого самца, не пытался показать себя лучше, чем он есть. Уже с первого дня знакомства между нами установились нейтральные отношения. Спустя какое-то время Лин постепенно начал оттаивать и проявлять живые эмоции. А потом мы узнали, что у нашего рыжего друга были свои причины такого поведения. Как и причины того, почему он пришел в Академию. Ему необходимо было во что бы то ни стало попасть в Тайное ведомство, а единственная реальная возможность это сделать — это попасть в Академию отверженных и стать лучшим. Так что когда Лин узнал, что его направили к нам с Антом, он понял, что это его шанс. Оказывается, по Академии уже какое-то время ходят слухи, что за меня Тайное ведомство готово бороться уже сейчас.
А я, занятая учебой, даже и не слышала о подобном. Да и кто мне бы рассказал о таком слухе — друзей у меня, кроме Анта, до этого и не было, лишь одни знакомые. А они, кажется, опасались что-то говорить или спрашивать у меня о чем-то. Забавно даже… И еще интересно — кто же был источником подобных слухов?
Так что Лин решил сделать все возможное, чтобы удержаться в нашей группе. А потом привык и обнаружил, что мы действительно можем стать настоящей командой.
Об истории, что и привела Лина в Акдемию, я знала не так уж и много.
Знала, что он довольно рано остался без родителей и все, что осталось у него от семьи — это его младшая, горячо любимая сестра. Именно она и стала причиной того, что Лин так рвался в Тайное ведомство. Точнее причиной стала ее смерть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лин из всех сил оберегал свою сестренку, но сберечь в итоге не смог. Как нам рассказывал наш рыжий друг, его сестренка была чудо, как хороша. И однажды своей красотой, чистотой и наивностью привлекла внимание довольно влиятельных людей. Ее похители и… история стара, как мир. Грязно, страшно, мерзко, но в мире встречались и такие отбросы.
В итоге Лин нашел своею сестренку на пороге собственного дома спустя пять дней после исчезновения. А еще через несколько дней его сестра наложила на себя руки. И тогда Лин поклялся отомстить тем, кто сделал такое с его сестрой. Но что может сделать обычный человек против влиятельных людей? Многое, на самом деле. Не все, но многое.
Лин был в своем праве, творя самосуд. Он не убивал, нет, но делал то, что страшнее смерти для таких людей. Вот только достать самого главного человека было нет так просто. А еще пока Лин бегал по всей стране, творя свою месть, его невеста вышла замуж за другого. За его друга.
Поэтому, вернувшись в свой город и узнав все, Лин без сожалений продал дом и поехал в столицу для того, чтобы поступить в Академию, чтобы потом попасть в Тайную канцелярию. А где, если не там, хранится вся информация о человеке, что его интересовал?
Местью нельзя долго гореть — этот огонь был отравляющ. И он либо убивал человека, выжигая его, либо оставался гореть.
Мне было жаль и Лина, и его сестру, но я видела, что если он не перестанет так исступленно рваться мстить, то он может погубить себя. Нам с Антом пришлось потратить довольно много времени, чтобы заставить Лина жить, а не только думать о мести. Дар Анта очень помог в этом деле и Лин действительно начал оживать. Но это, конечно же, не означало, что он решил оставить месть. Никто его и не собирался отговаривать.
Считала ли я это неправильным? Нет, совершенно нет. Те, кто совершает подобное с наивными, чистыми девушками, не являются людьми. Никакая власть и вседозволенность не может служить оправданием. Такому вообще нет оправдания. Такие, как они, вообще недостойны жизни. Жестоко? Скажите это в глаза родственникам тех, над кем совершались подобные преступления. И они расскажут вам, что такое «жестоко».
Так что Лина я не осуждала и была готова сделать все, чтобы помочь ему. Нужно попасть в Тайное ведомство — что ж, пусть будет Тайное ведомство. К тому же, кажется, любая дорога, какую бы я не выбрала, все равно ведет к этому месту.
Глава 18. Откровенный разговор
Конечно, мое «странное» отношение к ректору Академии не могло остаться ребятами незамеченным. Да и, немного поведав о своей жизни, они, как минимум, рассчитывали на подобное и с моей стороны.
А я не знала, что ответить. Боюсь, правда звучала бы слишком невероятной. Хотя они бы поверили. Ант уж так точно — правду ото лжи за это время он научился искусно различать. Да и видел он мою неадекватную реакцию на ректора. И ведь тогда он даже не спросил, почему я так бурно отреагировала. Сказал лишь, что если я захочу рассказать, он всегда будет готов выслушать. Золото, а не друг.
Но и не рассказать ребятам я не могла. Соврать же… да я лучше промолчу, чем скажу неправду.
Поэтому однажды ребята услышали мою историю. Сокращенную, обезличенную, без упоминаний любых имен. Но это была правда.
Я рассказала о том, что родителей лишилась рано, и моей семьей была лишь сестра, да двое, а затем трое мальчишек. Рассказала о том, что получила хорошее образование, что мне было доступное многое, но и многое с меня требовалось. Поведала о том, что те мальчики были мне очень дороги, что я их любила, но из-за неопытности, неуверенности и страха я так и не призналась. А потом было уже поздно.
Рассказала о том, что меня предали, и предал кто-то из близких. И я до сих пор не знаю, кто это был. Поведала о том, что меня пытались убить. Что я избежала смерти лишь чудом и долгое время была очень далеко от того места, где я родилась. Так далеко, что я даже весточки родным послать не могла.
