В написанной вскоре после Рамбама «Сефер ха-Хинух» («Книге просвещения») ее автор исходит из того, что Тора несет в себе высшую, Божественную мудрость, которая будет открываться людям постепенно. Согласно этой логике, объяснять собравшимся три с половиной тысячи лет назад у горы Синай евреям, почему все то же свиное мясо вредно для здоровья, было бессмысленно: они не владели самыми элементарными сведениями об устройстве человеческого организма. Поэтому Бог и сформулировал данный запрет в виде категорической заповеди, которую надо исполнять, даже если ее смысл совершенно неясен. Однако уже средневековый человек был в состоянии понять, что свиное мясо дурно влияет на сердечно-сосудистую систему, затрудняет работу желудка и т. д. В ХХ веке стал известен сам механизм такого влияния, однако, к примеру, запрет на употребление в пищу устриц и кальмаров до сих пор выглядит необоснованным – его следует просто придерживаться – и точка! Но кто сказал, что в следующем веке этому запрету не будет дано какое-то вполне конкретное медицинское объяснение? Скажем, выяснится, что злоупотребление «дарами моря» вызывает определенные виды рака?
Рамбам (Маймонид) – основоположник «рациональной теории» смысла еврейских пищевых запретов
Однако уже тогда эта «медицинская теория» объяснения смысла кашрута вызвала резкую критику со стороны выдающихся знатоков Торы. Одним из первых в бой против Рамбама и его сторонников бросился автор гениального трактата «Жертвоприношение Ицхака», решивший остаться анонимным. Переняв у Рамбама его язвительность, автор этой книги замечает, что просто смешно и одновременно страшно подумать, что Тора является чем-то вроде написанного Богом медицинского трактата для невежд, – а именно это и следует из «медицинской теории»! И уже после этого выпада он приступает к выдвижению своих аргументов. Главный из них заключается в том, что от любого заболевания рано или поздно находится лекарство. Представим, что Господь дал евреям диетарные законы для того, чтобы они не болели теми или иными болезнями. Но вот от этих болезней найдено снадобье, и следовательно, соблюдать эти заповеди больше не нужно – в крайнем случае, если заболеешь, тебя вылечат.
Но сама эта мысль вступает в резкое противоречие с базисным принципом иудаизма о вечности Торы и необходимости соблюдать все ее заповеди всюду и во все времена. Принцип этот, кстати, был включен тем же Рамбамом в 13 основных символов веры иудаизма, и, таким образом, выходило, что Рамбам сам себе противоречит. Далее автор «Жертвоприношения Ицхака» выдвигает еще один – неоспоримый и убийственный – довод против этого тезиса Рамбама:
«Несмотря на то, что неевреи, не опасаясь, принимают в пищу свинину и мясо прочих нечистых животных, птиц и рыб, они, как мы видим, чувствуют себя здоровыми и бодрыми и не испытывают физических страданий».
Полную солидарность с этими аргументами выразил в своих комментариях к Торе великий Абраванель.[20] Разбирая отрывок книги «Левит», посвященный запрещенным в пищу видам животных, Абраванель резонно замечает, что на свете есть немало ядовитых растений, способных вызвать у человека тяжелое заболевание или даже привести его к смерти, однако Тора нигде, ни одним словом не запрещает принимать их в пищу. «Все это доказывает, что Небесный Закон был дан не для того, чтобы врачевать телесные недуги или способствовать оздоровлению организма», – приходит к выводу Абраванель.
Другой великий еврейский философ – Рамбан[21] – выражает полную солидарность с Абраванелем и автором книги «Жертвоприношение Ицхака».
Конечно, писал он, Всевышний настолько благ и Ему настолько открыт все тайны созданной Им Вселенной, что невозможно предположить, что какая-то из данных Им заповедей может причинить тот или иной вред организму, – все Его заповеди могут идти только на пользу человеку. Но дело тут совсем не в пользе для физического тела, а в чем-то другом. Но вот в чем?!
Не позволяй душе лениться!
И вот тут мы наконец подходим к «чисто еврейским» попыткам объяснить смысл заповеди о кашруте. «Чисто еврейским», то есть основывающимся на фундаментальных принципах и понятиях самого иудаизма.
Одним из самых известных таких объяснений является знаменитая версия Рамбана и Абраванеля о том, что некошерная пища в первую очередь отрицательно влияет не на тело, а на душу еврея.
Так, комментируя фразу Торы «А из птиц вот этих вы должны гнушаться…», Рамбан обращает внимание на то, что практически все запрещенные виды птиц являются хищниками или пожирателями падали, и считает, что это – далеко не случайно.
«Любая хищная птица, – пишет он, – является нечистой, и Тора отвергает ее, поскольку ее плоть пробуждает в человеке кровожадность. И эта кровожадность передается сердцу… таким образом, хищные птицы запрещены потому, что их мясо является причиной кровожадности в человеке. Возможно, этим объясняется и то, почему запрещены хищные животные, ибо среди жвачных парнокопытных нет плотоядных, а все остальные являются хищниками…»
Рамбану вторит Абраванель:
«Все это доказывает, что Тора, данная нам с Небес, не предлагает методов оздоровления тела, но преследует лишь цели, направленные на совершенствование духовного здоровья и поиск средств врачевания души. Как следствие, она запретила в пищу те существа, мясо которых является „мерзостью“, и употребление которого способно искалечить психику и интеллект, порождает в человеческом характере тупость, пагубно влияет на душевные побуждения, делает его испорченным, преисполненным скверной существом, извращает мысли и поступки, гонит прочь дух святости и чистоты. Об этом восклицал Давид: „И дух святой Твой не отнимай от меня!“ (Псалмы, 51:13). И сказано: „Сердце чистое сотвори для меня, Боже, и дух твердый обнови внутри меня!“ (Псалмы, 51:12). Поэтому сказал святой, да будет благословен Он: „Не оскверняйте душ ваших никаким пресмыкающимся…“ (Левит, 11:43). Писание не называет их „вредными“ или „ядовитыми“, но „нечистыми“ и „мерзкими“, подчеркивая тем самым духовный, а не физиологический аспект запрета…»
Другой великий комментатор Торы Сфорно, суммируя эти размышления, выдвигает мысль о том, что цель законов кашрута – сделать души евреев восприимчивыми к изучению Торы и к тому образу жизни, который угоден Богу и дает человеку надежду на бессмертие его души:
«Таким же образом Господь решил изменить их (евреев – П. Л.) характер, чтобы были готовы принять свет вечной жизни посредством изменения рациона питания и совершенствования душевных качеств. Он запретил продукты, способные причинить вред нравственным склонностям или интеллектуальным способностям души, как сказано: «Не оскверняйте душ ваших никаким пресмыкающимся… ибо станете нечистыми» (Левит, 11:43), «ибо я – Господь, который вывел вас из земли Египетской, чтобы быть вам Богом…» (Там же, 11:45); «освящайтесь и будете святы» (Там же, 11:44). Быть святыми – означает быть вечными, подобными Творцу, да будет благословен Он…»
И далее:
«… И не оскверняйтесь ими. Ибо станете нечистыми, ибо Я – Господь, Бог ваш, освящайтесь и будете святы… Не оскверняйтесь ими, поедая их мясо, ибо вследствие этого станете скверными и тупоумными…»
В примитивной форме эта же мысль выражена в замечательной сцене из пьесы Бабеля «Закат», в которой Боярский объясняет, почему он отказался от предложения клиента выпить с ним пиво и закусить запретными для еврея раками:
«Боярский (Левке): Вы простите меня, мосье Крик, если я скажу вам, что еврей не должен уважать раков. Это я говорю вам замечание из жизни. Еврей, который уважает раков, может позволить себе с женским полом больше, чем надо себе позволять, он может сказать сальность за столом, и если у него бывают дети, так на сто процентов выродки и биллиардисты. Это я вам сказал замечание из жизни…».
Несмотря на то что Исаак Бабель во всей этой сцене явно подтрунивает над всеми своими героями, тем не менее, в уста Боярского он в данном случае вкладывает глубоко сидящее в религиозных евреях убеждение, что съедаемая ими пища не только влияет на работу желудка, бывает вкусна или омерзительна, полезна для сердца, почек и прочих органов или, наоборот, вредна, но и неким непостижимым образом оказывает влияние на столь тонкую и неуловимую медициной субстанцию, каковой является душа.
Кошерная пища, с этой точки зрения, способствует укреплению моральных устоев еврея, усиливает его веру в Творца, пробуждает желание изучать Тору и исполнять ее заповеди, в то время как «трефная», запрещенная пища, напротив, увлекает еврея на путь морального падения. Она как бы ослабляет «органы чувств» его души, делая ее менее восприимчивой для усвоения высших духовных ценностей, то есть заложенных в Торе идей, и отталкивает его от исполнения заповедей. Более того – пища, съедаемая родителями, каким-то образом влияет и на характер их потомства: если у соблюдающих кашрут евреев рождаются достойные, интеллектуально развитые дети, то у тех, кто ест «трефное», – «на сто процентов выродки и биллиардисты».
