Читаем без скачивания Грозный. Пес, который искал человека - Кирилл Юрченко

Предоставленные сами себе, они сбились в стаи, охотились на тех же кошек или гонялись за прочей живностью и скотиной, какая попадалась на глаза. Помимо голода и свободы что-то еще неосязаемое, буквально витавшее в воздухе, изменило собак. Они живо сообразили, что одинокий шатающийся человек, внезапно появившийся на улице, не представляет для них никакой угрозы. Он не может ударить палкой или швырнуть камнем, что так пугало их раньше. Не может защищаться, если накинуться на него всей сворой. Даже если попадались здоровые люди, которым хватало сообразительности оценить опасность, им было не устоять против своры. Быстрая атака, запах крови и вкус плоти опьяняли собак и награждали одуряющим чувством сытости. Не гнушались они и мертвечины, если могли добраться до издохших дворовых животных или людей, которых болезнь освободила смертью, – правда, это требовало некоторого времени и усилий, да и попасть удавалось только во дворы, обнесенные деревянными заборами, под которые можно подрыться.

За эти дни даже в самых послушных и добродушных когда-то друзьях человека полностью открылись звериные задатки, какие только были присущи собакам по праву рождения, тем более что в их суровых рядах не нашлось места мелким шавкам и моськам. Покуда еще оставалась жизнь в поселке, доступная их силе и жадности, собаки не намерены были его покидать. И участь быть растерзанным грозила любому существу, которое оказывалось на территории стаи.

Грозный замер, увидев, как с двух сторон приближается к нему свора. Особенно много собак было со встречного направления. Впереди них мчался вожак – рослый одноухий кобель, в холке раза в полтора выше Грозного. Им двигала не только нестерпимая злоба к чужаку, но и желание лишний раз доказать право лидерства, недавно отвоеванное в споре с бывшим предводителем стаи, огромным, но рыхлым кавказцем, который бежал чуть позади, тяжело дыша в ухо нового главаря, единственное уцелевшее после множества драк.

Шерсть на загривке Грозного встопорщилась, по мускулам прокатилась дрожь. В голове возникли знакомые пульсирующие толчки. Ни разу не участвовавший в жестоких боях за право занять свое место в иерархии, да и вообще, никогда еще не видевший такое количество собак одновременно, Грозный, конечно, был ошеломлен их появлением. Помня, чем закончилась его недавняя встреча с родственниками, он должен был, наверное, бежать без оглядки. Он бы так и поступил, если бы не было цели. И молодой пес продолжал стоять на дороге, которая могла привести его к Андрею.

Где-то впереди его ждал Человек. О том, чтобы отступить, скрыться и окольными путями обойти препятствие в виде бесчисленной злобной своры, Грозный теперь даже не думал. Его стремление найти Андрея Рокотова, помноженное на решимость, окончательно изгнало страх. В отличие от тех двух собак на дороге, эта стая была для него настоящей помехой, и количество их не имело никакого значения. По мере того, как они приближались, в Грозном просыпалась ответная ненависть, она бралась откуда-то из глубин его собачьей души, неподвластная, дикая, готовая выплеснуться в любой миг.

Его уверенная поза привела нападающих в замешательство. Вдобавок собаки тоже учуяли присутствие людей, недавно проходивших здесь. Какой бы свирепой ни была вся стая, в каждой отдельной особи еще сидел страх натолкнуться на какую-нибудь группу двуногих, которые сумеют дать отпор.

На всякий случай одноухий вожак своры замедлил ход. Молодой пес вроде был один, а люди находились где-то за забором и, должно быть, сами боялись. Их было всего двое. Это открытие настроило Одноухого на прежний боевой лад. С еще большей уверенностью вожак стал приближаться к Грозному. Оскалив зубы, он свирепо захрипел, намереваясь своим видом и угрожающими рваными наскоками испугать, заставить бежать, а там – догнать и растерзать. Однако заметив, что противник ничем не демонстрирует свой страх и не намерен удирать, Одноухий, покончив с прелюдиями, бросился на Грозного.

В непосредственной близости от наглеца вожака будто хлестнуло пульсирующим разрядом тока. Одновременно раздавшийся рык заставил Одноухого шарахнуться в сторону, а вместе с ним и всю свору. Дружные ряды стаи дрогнули, собаки рассыпались, обходя Грозного кругом. Только что они намерены были навалиться на пришельца всем скопом, а теперь поджимали хвосты, пряча свои запахи, и на всякий случай старались держаться подальше от этого странного молодого пса, который умеет издавать такой необычный рокочущий звук, вызывающий дрожь по всему телу и дробную боль, похожую на череду сильных ударов.

Четвертый раз в жизни Грозный издал коронный рык, за который человек и окрестил его таким именем. Рожденный не одной только вибрацией в горле, а скорее велением какой-то неизвестной силы, составляющей часть его естества, теперь этот звук вырвался не спонтанно, как в первый раз. Он не был вызван страхом, как при встрече щенка с волками, или досадой, как когда он рассердился на мать во время охоты на сурков – теперь он проявился вполне осознанно, от яростной злобы. Собственно, это не был чистый звук, и передавался он отнюдь не по воздуху, а проникал непосредственно в плоть и мозг, вызывая у здоровенных псов панику, затуманивающую сознание.

Грозный рыкнул еще раз, даже не беспокоясь о том, что может не получиться. Собаки брызнули во все стороны, кто куда, самые трусливые с визгом. Один только Одноухий остался лежать на дороге. Он вяло зашевелился, затем встал, мутным взглядом посмотрел на Грозного и поковылял за стаей. Через каждые несколько шагов он фыркал носом, и из ноздрей его текла кровь…

Грозный проводил его взглядом. К своей победе он отнесся равнодушно, не увидев в случившемся ничего особенного. У него не было оснований считать, что другие собаки не обладают таким умением, как у него но, как и в любом соперничестве, кто-то должен оказаться ловчее. Впрочем, ему было неинтересно повторять опыт снова. И без того стычка отняла у него порядочно сил.

Когда лай собак растворился вдали, Грозный вспомнил о людях, прятавшихся за забором.

Он снова услышал их голоса. Человеческая речь еще сильнее возбудила в нем любопытство…

4

Это произошло за минуту до нападения своры на Грозного, когда щенок еще только направился к забору, привлеченный запахом «чистых» людей.

– Ник, у нас, кажется, проблема! Там собака!..

– Давай сюда!..

Первый голос – тонкий, мелодичный, принадлежал высокой черноволосой девушке лет двадцати с небольшим. Второй – ее спутнику, молодому человеку того же возраста.

Девушка хотела перебраться со двора на тротуар, но, оказавшись на верхушке забора, увидела, что по улице бежит собака. Понимая, что рядом запросто может оказаться остервенелая свора, которых немало появилось в вымерших деревнях и поселках, девушка от страха вцепилась в доски, чтобы только не упасть. При мысли, что в эту секунду она могла оказаться внизу, ее бросило в пот.

Увидев, что она внезапно обхватила забор бедрами и руками, парень вначале ничего не понял. Но, едва девушка сдавленным голосом прошипела что-то про собаку, он схватил перетрусившую спутницу за ногу, за куртку и потянул на себя, стащил вниз. Оба с ужасом уставились друг на друга, сообразив, какая беда их миновала. И когда с той стороны заскребли лапами, парень и девушка отпрянули от забора, как будто опасаясь, что находившаяся с той стороны собака перепрыгнет к ним или прорвется сквозь доски.

– Она большая? – спросил парень. Его звали Николай, но друзьям и близким он разрешал использовать короткий вариант своего имени.

Девушку звали Верой. Не сдерживая досады, она выплеснула на спутника свое раздражение:

– Ты думаешь, у меня было время разглядеть ее?!

– Эх, ружье в машине! – с досадой вспомнил Ник.

Затем вдруг послышался лай, с разных сторон. Собака за забором перестала царапаться. Парень и девушка вновь прильнули к щелям. Ник почти ничего не видел, только мельтешащие хвосты. Но Вера, которой досталась выемка от выпавшего сучка, стала невольным свидетелем того, что произошло между Грозным и сворой. Она мало чего поняла, но случившееся произвело на девушку впечатление. Особенно то, как тяжелый крупный вожак стаи превратился в обессиленное ничтожество.

– Ты слышал? – шепнула она после того, как Грозный издал свой рык. – Эта собака, она какая-то странная. Представляешь, стая ее даже не тронула. Ты слышал, как она рычала? – снова спросила она. – Меня будто током пронзило!

Ник хмыкнул. Он тоже ощутил минуту назад какую-то неприятную дрожь внутри, но не понял причины, только слышал возню и визг, а высунуться над забором не решался, боясь привлечь внимание собак.

– Она снова идет сюда! – Девушка оторвалась от досок, испуганно отступила к товарищу.

Ник тоже предпочел отодвинуться.

За досками вновь раздались поскребывающие звуки.

– Кажется, она там одна, – сказала Вера. – Я еще раз гляну.