мою маму любит отец. Почти тридцать лет прошло, а чувства его не прошли. Папа однолюб, мама, на этот раз, смирится с его службой. Без Павла Ивановича ей будет сложнее, с папой легче, но беспокойнее.
– Я буду любить тебя еще крепче…
– Только сегодня или завтра тоже? – смеясь, спросила Диана, перебив его и повиснув у него на шее.
– Умеешь ты все повернуть в свою сторону, – подхватывая Диану на руки, говорил Александр.
– А о чем я могу еще думать на каникулах, когда рядом со мной умный, молодой человек, решающий все вопросы? Такой родной, близкий и сексуальный…
Утром, встретив маму, которую привез отец, они позавтракали и отправились переоформлять машину на новую владелицу, неспеша возвращаться домой. Они давали возможность родителям выяснить отношения. Наталья Петровна выслушав бывшего мужа, не была сильно удивлена отъездом Павла и его решениям. Она догадывалась о его прошлом и настоящем, а его расправа с отцом и сыном Золотовых только подтвердила это. После расстрела отца и сына, город вздохнул спокойнее. О неизвестном стрелке целый год ходили легенды, в которые верили, если не все, то большая часть населения. Перед своим отъездом, он признался, что может не вернуться назад, и она предположила худшее.
– Паша никогда меня не любил. Он заботился о нас и позволял себя любить. Мне казалось, что моей любви хватит на двоих, но я ошиблась. Мне особо и упрекнуть его не в чем. Жили мы мирно, он уважительно относился к моей маме, отношения с Диной были хорошие. Кафе мне купил, чтобы я и работала и не напрягалась. Уезжал раз-два в год на пару недель, а потом опять работал в своем сервисе. Со стороны наша жизнь с ним казалась идеальной, за исключением одного. Он редко вспоминал о том, что я не только его соседка по месту жительства, но и его, пусть гражданская, но жена. А мне хотелось не только его внимания, но и его самого. Мне было тридцать пять, теперь сорок четыре, – говорила она, вставая с табурета и подходя к окну. – Возможно, я старею и не вызываю того интереса, как раньше, но мне хотелось и ласки, и нежности и близости. Жив, и хорошо. У меня к нему нет претензий, но и любви тоже нет, – говорила Наталья Петровна чуть взволновано.
– Не умение любить, ни его вина, это его беда. Он просил позаботиться о вас. О Дине есть, кому позаботиться, а я позабочусь о тебе, – говорил Аверин, подходя к ней и нежно обнимая за плечи. – Ты не можешь не знать, как я к тебе отношусь. Мы с тобой давно ни дети, чего ходить кругами.
Его поцелуи сводили женщину с ума, и она доверилась ему…
– Я низко пала в твоих глазах? – спросила Наталья, не глядя на Аверина. – Прости. Мне этого хотелось.
– Наташка, глупая. Для нас все только начинается. Что нам стоит попробовать еще раз? Я тебя не тороплю. Приму любой вид брака. Хочешь официального предложения, я готов его сделать. Нет у тебя уверенности в завтрашнем дне, продавай там квартиру, покупай здесь, если тебя не устраивает моя жилплощадь. Осенью выйду на пенсию, найду работу в городе. Выбор за тобой, Наташа.
– Как на все это посмотрит Диана? – нерешительно спросила она. – Мне как-то неловко говорить с ней об этом.
– Она за нас порадуется. Ей не придется разрываться между нами, чтобы другого не обидеть. Два дня в неделю она не будет напрягать Саньку, опекая своего отца. Она четыре года готовит мне, стирает, убирает и даже вещи покупает. Один комплект вещей хранит у себя, на непредвиденные обстоятельства.
– Ты сейчас говоришь серьезно? – с удивлением спросила она.
– Я похож на шутника? Все так и есть. Отказавшись жить в моей квартире, она могла пропустить ее посещение только в случае моей командировки. Два раза в неделю приезжала, как на работу. Она берет с меня деньги только на продукты, а я, зная, где она хранит свои, понемногу подбрасываю. В свою зарплату «выдаю» ей стипендию. Она никогда не просит в долг. Сашка подрабатывает. Они и отдыхать едут исключительно на «шальные» деньги.
– Значит, ты настроен на мой переезд? – спросила Наталья Петровна, глядя ему прямо в глаза.
– На твой скорейший переезд, – обнимая ее, отвечал Аверин.
– Я перееду, Саша, обязательно перееду. Обещаю не тянуть, а теперь давай я буду готовить молодежи обед и ужин. Как ты думаешь: у них это серьезно? Почему они не женятся?
– Вопрос, Наташа, не ко мне. Александр парень хороший и Диане нравится. Мне кажется, она до конца не уверена ни в нем, ни в себе. Опасается, что он может встретить другую, или наоборот она. Хотя, я могу и ошибаться. Живут они дружно. Пусть так и будет. Собираются вместе ехать к его родителям в гости. Как там примут нашу дочь?
– Диана выросла не в роскоши и достатке. Ты сам говоришь, что она самостоятельная и непривередливая. Простоту нельзя достоверно сыграть, где-нибудь сфальшивишь. Ты к обеду вернешься или к ужину? – провожая Аверина, спрашивала Наталья.
– Вечером я заберу тебя с собой, а вернусь, как получиться. В моей службе ничего за это время не изменилось, но срок службы закончится осенью. Я тебе это обещаю, потерпи немного, – целуя ее, уходя, говорил полковник.
Молодежи понадобилось больше полдня, чтобы переоформить право на машину, получить документы и новый номерной знак. Они съездили на автосервис, где Саша подрабатывал и даже нашли место на охраняемой стоянке недалеко от дома. Диана, умеющая водить машину, поинтересовалась:
– Саш, Лексус дорогое удовольствие? Как она с точки зрения надежности? То, что у нее четыре ведущих и литраж три и пять, это я понимаю.
– Она или он, как правильнее? Короче: машина класс, но одно плохо. Запчасти на нее очень дорогие. Заметь, я сказал: очень. Делай выводы: лучше чаще проходить осмотр и предотвращать возможные неприятности. А, вообще, учитывая время ее покупки и эксплуатации, тебе не о чем беспокоится лет пять. Уяснила? У меня к тебе условие: пока я не буду уверен в том, что тебе эту игрушку можно доверить, твое водительское удостоверение побудет у меня. Поедем обедать, узнаем, что решили родители и повезу тебя на короткие курсы вождения.
Наталья Петровна сама начала разговор с ними за обедом.
– Мне Саша многое рассказал и пригласил переехать к нему. Он меня не торопит, но настроен решительно. Согласен на поход в загс второй раз. Думаешь, мне стоит принять его предложение? – глядя на дочь, спросила мать.
– Это будет правильным решением, мам, –
