Маша вскочила на ноги и, натыкаясь на коробки, банки с краской и рулоны обоев, стала пробираться к выходу.
Борис что-то кричал вслед.
Маша кашляла. Напоследок она уронила коробку, кажется, с люстрой. Хрусталь подвесок жалобно зазвенел. Маша захлопнула дверь. Выбежала на улицу и помчалась буквально куда глаза глядят.
Глава 8
Очнулась только у Белорусского вокзала. Поняла, что стоит и невидящими глазами изучает светящиеся буквы на фасаде. Зачем она здесь? Оставаться одной ночью на улице по меньшей мере неудобно. Хотя страх совсем прошел. Его вытеснил шок от увиденного в гостиной Бориса. В помещении билетных касс было два свободных автомата. Она набрала номер Влада. Ничего не поняв из ее сумбурных объяснений, сопровождаемых смехом, кашлем и плачем, он сказал только:
— Маша, стой там. Я сейчас приеду!
Час спустя они ехали в машине Влада к нему в Чертаново. Перед этим, осмотрев комнату Маши, он заявил, что оставаться одной сегодня ей небезопасно.
— Я бы сам у тебя остался, покараулил, но у меня там собака. Начнет скулить, соседи разноются потом.
— Не надо меня караулить, — отозвалась Маша, — я уже не боюсь. Ты извини, что сорвала тебя ночью. Поезжай домой.
На нее нашла апатия. Ей уже не хотелось шевелиться, но Влад настаивал. В машине молчали. Влад сделал вывод, что это таинственный обыск прибил девушку. Об инциденте в квартире Бориса он не знал. Когда в лифте поднимались на восьмой этаж, Маша, глядя в зеленые глаза парня, задумчиво произнесла:
— Вот и хорошо. Он там сейчас с этой… А я тут с тобой.
— Ты о чем? — Влад поднял брови.
Маша закашлялась. Дура. Что она несет? Лифт остановился, они вышли. Квартиру Влада Маша распознала по лаю. За дверью царило буйное оживление по поводу возвращения хозяина. Когда Влад открыл дверь, на них набросилось верткое существо с теплым мокрым языком и коричневым плюшем вместо шерсти.
Собака умудрилась облизать лицо гостьи, пока та расшнуровывала обувь. Наконец первый прилив собачьей радости кончился, и псина уставилась на девушку, склонив голову набок, и тогда Маша сумела разглядеть ее собранную в складки потешную мордочку, метку посередине лба (то ли от удара, то ли след от болячки) и мокрые карие глаза.
— Что это у нее на лбу? — поглаживая псину по голове, поинтересовалась Маша.
— Третий глаз, — усмехнулся Влад, — она родилась такая, с дефектом. И подлежала уничтожению. На ее счастье, подвернулся я и упросил хозяев подарить мне это чудо. С тех пор это моя домохозяйка… Шейла, где мои тапочки?
Собака куда-то убежала и вернулась с клетчатым шлепанцем в зубах. Маша охнула и всплеснула руками. Собака, заметив произведенное впечатление, тут же удалилась и притащила второй.
Маша не удержалась и кинулась обнимать эту страшилку, чему та несказанно обрадовалась и мигом слизала с лица гостьи остатки косметики.
Тут Маша поняла, что допустила оплошность, проявив излишнюю сентиментальность. Теперь будет непросто унять это любвеобильное существо. Отстраняя липучку Шейлу, Маша обернулась и поймала пронзительный взгляд Влада. Тот поспешно отвел глаза, засуетился, включая по всей квартире электричество.
Все в Маше смешалось от этого взгляда, она поняла его!
Так смотрят на человека, к которому тянет, влечет.
Так смотрят, когда не рассчитывают, что этот взгляд кто-то заметит.
Этого ей только не хватало! Маше стало не по себе. Приехать ночью к парню, которого знаешь не больше месяца… Да он вправе подумать о ней что угодно!
И вполне обоснованно может ожидать от нее вполне определенных действий. Она небезразлична Владу, это ясно как день. Может быть, он и настаивал на том, чтобы привезти ее к себе, небескорыстно? Пожалуй, она не готова к подобному перевороту.
Хоть и несла всякую ахинею там, в лифте, но это была сущая бравада. Влад для нее стал другом за это время. Но не больше. Думать о нем в другом качестве не получалось.
Влад вошел в комнату, достал из-за двери раскладушку и удалился с ней на кухню. Там он гремел посудой, разговаривал с Шейлой — в общем, вел себя как ни в чем не бывало.
Может, ей все кажется и она напрасно сгущает краски?
Маша уселась на диване и вытянула ноги. Им сегодня досталось — набегались. Приступы кашля на нее налетали с разбегу, без подготовки. Вот и сейчас ее буквально подбросило на диване, выворачивая не на шутку.
— Слушай, ты так кашляешь! — забеспокоился Влад. — Сейчас я тебя буду лечить.
— Брось, Влад. Второй час ночи. Я и так тебя из постели вынула, бегаешь со мной как курица с яйцом. Еще лечить! Само пройдет.
— Сиди смирно. Ты на моей территории, и хозяин здесь я. Сказал: буду лечить, значит — буду.
— Сатрап, — огрызнулась Маша и погладила ногой лежавшую на полу Шейлу. Влад достал из стенки постельные принадлежности, банный халат, полотенце. Включил телевизор.
— Сейчас будем парить ноги, так что смотри, если хочешь. В это время полно развлекательных программ. Фильмы тоже бывают. — И он кинул ей пульт.
Маша попереключала каналы, чтобы не обижать Влада.
«Развлечений» для нее на сегодня более чем достаточно. Больше всего хотелось забыться сном, а проснувшись, понять, что ничего и не было.
Но вряд ли ей удастся уснуть сегодня без снотворного.
А если и удастся — ее и во сне достанут эти неприятные впечатления дня. Маша оставила на экране какую-то концертную программу и убавила звук.
Влад принес таз с горячей водой, высыпал туда горчицу. Маша улыбнулась.
— Ты возишься со мной не хуже Софьи Наумовны. Свалилась я на твою голову.
— Ты почему до сих пор не в форме? — прикрикнул на нее «сатрап» и кинул ей свой банный халат. — Живо переодевайся и ноги в таз.
Он вытащил из шкафа одеяло и отправился устраивать себе ночлег. Маша постелила на диване, переоделась, подвинула к себе таз с горячей водой. Ногам было приятно трогать горячее. Маша осторожно мочила то пальцы, то пятки.
Сразу всплыли воспоминания детства, когда эту процедуру ей устраивала мама, а маленькая Маша убегала от нее, не желая парить ноги. Вернуть бы то время…
— Интересно ты телевизор смотришь, — заметил Влад. Он нес в руках стакан, завернутый в полотенце. — Музыкальная передача без звука.
— Что это? — с опаской поинтересовалась Маша. — Ты решил залечить меня окончательно?
— Молчи, женщина. Это грог. Горячее вино. Лучшее средство при простуде. Пей маленькими глотками. Вот горчичников у меня нет.
— Слава Богу, у тебя нет хоть горчичников! Не то на мне живого места не осталось бы.
Вино было терпкое, приятное на вкус, и Маша сразу почувствовала, как по телу вместе с теплом разливается спокойствие. Недавние события уже кажутся событиями позавчерашней давности, а особенно острые чувства на глазах теряют свою остроту.
