Возраст Степаныча трудно определить, а обыкновение борьбы старого и нового загара на лице и неутомимость разгибающих ноги мышц путают предположения, да и незагруженный морщинами лоб и крупные суставы пальцев недостаточны для расчета. Но то, что он оброс внуками — это точно. Они просто обязаны быть. А в горы, наверное, его гонят воспоминания молодости и ощущение еще совсем недавней зрелости и возможность в который уже раз испытать себя в несложном, но все-таки горном переходе, пройдя по знакомому маршруту. Малочисленность группы только на руку, но на одну, а на вторую — франтоватый ледоруб.
Лена. Цветы дневных событий принесли плоды впечатлений, так что Алексей даже немного позабыл о ней, но взгляд, живя отдельно и своенравно, все же бежал за ней все это время послушной собачонкой, а слух, как тот же дрессированный бобик, замирал при каждом ее слове, не спеша с заменой удивления на привычку. Шорты нынче в моде, и идущему не только прямо за ней, но и ниже Алексею трудно — он пообламывал глаза о ее ноги. Он не против, но почему-то постепенно возникло желание, что неплохо бы хлопнуть — хорошим да по немножку. Она своя в этой компании, хотя и напросилась — ей было трудно отказать.
"Ты просто необъективно ко мне относишься" — вспомнил он слова любительницы препарированных абрикос, и согласился с подсказкой.
А, в самом деле, кто она для них? Симпатичная попутчица, красивая женщина обалденных форм, чарующая свежестью молодости? И почему для них — для него тоже. Ее можно пригласить на танец, приударить за ней под южным солнцем, а если повезет — очутиться с ней в одной, всех уравнивающей постели. Вот только абрикосовая подсказка — а не появился ли заслуженный бурильщик, случайный амур?
Они поднялись довольно высоко по склону, но поднялось и солнце и, перевалив за полдень, будет теперь бросать их тени вниз, туда, куда скатывается охлажденный выше воздух. Прошло несколько часов, склоны оголились, все же прикрытые в благоприятных местах кустарником, или деревьями, очень похожими на кустарник, с перекрученными, словно выжатые грязные простыни, стволами. Скалы, и падая с каменных карнизов, воздух сталкивается с встречным теплым потоком, идущим снизу, и превращается в невидимые кудри, спорные движения которых касаются лица взглянувшей вниз, охлаждая лоб или играя ее светлыми прядями, сбежавшими от невидимой заколки. Странный день, день предположений и событий, воспоминаний и опасений продолжается, и… что там шепнула шуршащая пустота?
* * *
Обсерватория. Но прежде на пути снова повстречался лес, и они долго петляли по большим зигзагам тропинки, перепрыгнули и поднялись по руслу ручья, борясь с травой и настырными вьюнами, опять прошли по полянам, и часа через три оказались на спине неширокого, но относительно пологого хребта — постепенно повышающейся складки, уходящей в пространство между гор. Как и обещал Степаныч, они получили возможность поглазеть по сторонам — деревья, растущие на склонах минихребта, позабыв о высокорослости своих нижних собратьев, оставили нетронутой покатую спину, создав иллюзию лысеющего удава. Горы, с двух сторон прикрывающие узкую выпуклость, предоставили для жизни солнца вечерний сектор запада, и оно не спешит скрыться. Тонкий расчет или совпадение, но группы, к вечеру добираясь до места ночевки, благодаря этой особенности пейзажа имеют достаточно времени для обустройства.
Обсерватория. Странно, что это гордое слово начинается на "О", а не на "А". В самом широком месте хребта-поляны, среди теплой зелени невысокой травы и выныривающих из нее солидных, неправильной формы валунов стоит похожее на базилику, а не на что-то еще здание, разрушающимся куполом напоминающее небольшой православный храм, или мечеть, но без минаретов. Не отражаясь в небольшом дождевом озерке, судя по валунам, возможно, ледовом, не стремясь ввысь кубической формой толстых стен, не пугая несхожестью с зубчатой башней, оно все же насторожено смотрит на издалека идущих к ней людей. Так, наверное, когда-то чувствовали себя развалины Мерва, тревожно просыпаясь забытой надеждой, когда на помнящую шумное многолюдье, а теперь пустынную и занесенную песком базарную площадь вдруг вступал малочисленный караван измученных верблюдов, ведомых обреченным на смелость купцом.
Обсерватория — конечный пункт дневного перехода. Она притягивает взгляды приближающихся к ней, и эти взгляды хорошо видимы сквозь гудящие щели купола, видимы никем, а каждый из идущих по-своему оценивает квадратуру неожиданно выросшего из природной соразмерности каменного истукана. Шутки смолкли, люди молча рассматривают несуразное сооружение, чувствуя на глаз груз вложенных в строительство усилий и паутинную печать нынешнего запустения. При приближении стали различимы детали — купол проржавел, ржавчина не оставила и следов краски на нем. Нет ее так же и на железной лестнице, ведущей на второй этаж, нет дверей и стекол. Вокруг здания нет привычной вытоптанности, трава растет свободно, уничтожая остатки небольшого метеоогорода. Но следы пребывания людей есть — трава не сумела победить утрамбованные множеством ног тропинки, а истлевшая скорлупа горелых консервных банок рассыпается под ногами.
— Вот мы и дома, — объявил конец шагистике Степаныч.
— Жутковатое место, — глядя на быстрые и близкие тучи, впрочем, не трогающие солнца, и их стремительные тени, произнес остановившийся за ним Алексей.
— А по-моему, ничего, — не согласилась с ним Лена.
— Романтично, — согласился с ее несогласием Игорь.
— Здесь есть кто-нибудь?! — заорал в пустой проем дверей Сергей. Ему надоело молчание долгого подъема, и теперь он отрывается.
— Места есть, — не получив ответа, заверил он.
— Осмотрим? — предложил Борис.
— Насчет "мин"?
— Какие мины?! — возмутился Степаныч. — Дождя не будет, так что лучше на втором этаже расположиться. Пусть юноши осматриваются, — повернулся он к Лене, — а мы с тобой пойдем, проверим воду.
Рюкзаки сняты, и спины от этого прогнулись внутрь. Сергей и Борис полезли на прилично поднятый цоколем первый этаж, а Игорь и Алексей поднялись на второй, испытывая вмурованную в наружную стену лестницу. Свобода от рюкзаков позволила сделать это быстро, и они оказались внутри не имеющего перегородок пространства, где четыре толстые трубы, исполняя роль колонн, держат на себе металлическую конструкцию купола.
— Интересно, как же они все это втащили сюда? — полюбопытствовал Алексей.
— На вертолете, наверное, — предположил Игорь. — Привезли и свинтили.
Действительно, все соединено большими и тоже ржавыми винтами.
