Читаем без скачивания Кобра - Доминик Сильвен

Когда старик Марчелло вернулся в Италию, все стали величать его dottore, [Доктор (ит.).] не особенно задумываясь, соответствует ли это действительности, а просто глядя на его патрицианскую голову. Ферензи видел его за работой, одетого в костюм-тройку, с ухоженными ногтями. Помнил, с каким царственным видом он благословлял свою внучку Карлу - он называл ее Карль - на брак с сыном перекупщика. Разумеется, интересы дела прежде всего. Но и внешне все должно быть обставлено с блеском. Старый Марчелло тогда в лепешку разбился, чтобы муж его Карль вошел в «Корониду».

К моменту смерти старого dottore казалось, что Карль процветает в браке с компаньоном наследника «Корониды». Марчелло ушел в мир иной счастливым, не подозревая, что жизнь Карлы и ее мужа отнюдь не безоблачна. И по сей день не нашлось еще столь же влиятельного человека, как Марчелло, способного подорвать итало-французский альянс.

Жюстен - Кобра: почему бы нет? Теперь, когда «Коронида» набрала крейсерскую скорость, он хочет вести корабль единолично. Или же он понял, несмотря на свою изнеженную беспечность, что моя цель - при первой же возможности утопить его. Вот он нас методично и устраняет. Следующий в списке Федерико. Затем придет моя очередь.

Если пойти еще дальше, то остаюсь я в роли Кобры. Одно из двух: или это действительно я, и тогда я совершенный безумец, или же я подражаю кому-то. Как Федерико подражает мне в одежде. Итак, я решаю влезть в шкуру змеи и убить. В следующий раз жало будет нацелено на Жюстена… Чтобы завладеть Дани и кораблем под названием «Коронида»… И с тем, что останется от семьи, на всех парусах устремиться вперед.

Проблема в том, что я действительно люблю Жюстена, его грубость не дает мне размякнуть. Я существую рядом с ним, как часть его самого, которую он никогда не умел взращивать. Да, да, я в самом деле люблю Жюстена…

Но если говорить начистоту, уверены ли мы в своих чувствах?

Вот сейчас, в данную минуту, я уверен лишь в одном - в том, что легкий удар ножом, который нанесла мне Дани, причинил мне боль. Я до сих пор ее ощущаю. Укол. По-настоящему я люблю только Дани… Она напоминает мне что-то утраченное… утраченное так давно, что я уже не знаю, что это было. Или же мне только кажется, что не знаю.

Голос Федерико прервал его размышления:

- Умный, умный, это еще как посмотреть! Эти его «странствия», похоже, не очень-то идут ему на пользу. Сегодня утром он прямо-таки в истерику впал.

- Все обстоит даже хуже, чем ты думаешь. Послушай: теперь Жюстен убежден, что способен разговаривать с умершими.

- Так это ж нам на руку, Марко. Он может сказать легавым, что это он убил.

16

Алекс Брюс облачился в такую же блузу из прозрачного полиэтилена, как у Тома Франклена и его ассистента. Правда, это переодевание не уничтожило различия между ними: Брюс держал в руках большую тетрадь и ручку, чтобы записывать выводы судмедэксперта, а тот был в маске, похожей на маску сварщика, предохраняющей от брызгов крови. Несмотря на разницу в возрасте, они прекрасно контактировали друг с другом. В Институте судебной медицины, на площади Мазас, Брюс часто обнаруживал именно Франклена стоящим за столом из нержавеющей стали. Оба они с одинаковым вниманием вглядывались в проявления Смерти. Брюс считал, что это ему необходимо. Нет, это не зачаровывало его, просто хотелось стоять рядом, вникать и отыскивать что-то, чтобы игра шла по-честному. Чтобы восстановить нарушенную картину, прежде чем дать ей исчезнуть. Бывало так, что исчезало не навсегда. Лица, над которыми склонялся Алекс Брюс вместе с Франкленом или другим судмедэкспертом, иногда оживали в его памяти. Жертвы Вокса, например: этих молодых женщин он никогда не сможет забыть.

Оба медика на время прервали работу, стоя перед телом, на котором был сделан большой разрез от паха до шеи, обнаживший разом все органы.

- Легко заметить, что умер он от удушья. Блокировка грудной клетки вследствие опистотонуса. Но в остальном все не так просто. Видишь ли, Алекс, вскрытие не выявляет специфических следов стрихнина в отличие от других ядов, которые сжигают слизистые и заставляют чернеть печень и желудок. Анализ жидких субстанций позволит нам определить наличие Nux vomica. В особенности анализ мочи. Но ты же знаешь о медлительности наших служб.

- Стрихнин растворяется?

- В воде почти нет.

- Мы нашли бутылку текилы.

- В алкоголе тоже с трудом. Во всяком случае, алкоголь дает возможность частично скрыть горечь.

- Ты говоришь «трудно», но все-таки можно?

- Угу, старик.

- Ты считаешь, что убийца всыпал стрихнин прямо в бокал?

- Рискованно. Я полагаю, что он не спеша развел яд в бутылке. Это гораздо более надежно и незаметно.

- Смертельная доза - это сколько?

- В полной бутылке не знаю, но одному человеку может хватить, скажем так, от тридцати до шестидесяти граммов, хотя возможны существенные отклонения: на кого как подействует. Но вот что обязательно присутствует, когда в дело идет стрихнин, так это боль. Адская. То, что у тебя перед глазами, Алекс, - это жестокость в чистом виде.

Брюс, немного подумав, попросил Франклена выйти с ним на минуту. Он хотел выяснить у судебного медика конкретные детали, но ему не хотелось вдаваться в технические подробности, находясь рядом со вскрытым трупом. Просто из уважения. Франклен велел своему ассистенту начать взвешивание органов без него.

- Что такое, Алекс?

- Вот именно что ничего. Ни малейших следов взлома. Он читал детектив в кровати. Потом в домашнем халате открыл дверь, выпил со своим убийцей. Квартира в полном порядке, ничего не украдено. Тот, кто все это совершил, назвал себя Коброй. Или же так он обозвал жертву.

- Кобра?

- Да. К сожалению, тут-то все и застопоривается. Я ничего не понимаю.

- В самом деле, не видно связи между стрихнином и змеиным ядом… хотя… Но нет, это лишь домыслы.

- Ну говори, говори, Тома.

- Если предположить, что Кобра - это именно убийца, а не тот, кого он отравил, тогда между стрихнином и змеиным ядом есть связь.

- Какая?

- Убийца лишен того дара, которым Ее Величество Природа наделила кобру.

- Ты хочешь сказать, что он не может отравить, просто укусив жертву…

- Именно так, Алекс.

- Или впрыснув свой яд жертве в глаза, как это делает черная кобра. Этакая милая зверушка, стреляющая на три метра.

- И тогда он находит замену.

- Ага. Символический ход, который производит почти такой же эффект. После укуса кобры ты загнешься через пятнадцать минут в страшных мучениях. Потому что яд парализует твою нервную систему и блокирует дыхание.

- Все змеиные яды действуют таким образом?

- Нет, конечно. Надо различать гремучих змей и гадюк, с одной стороны, и кобр - с другой. У первых яд с низким содержанием нейротоксинов, но с высоким содержанием энзимов. Эти энзимы вызывают нарушения сердечной деятельности и свертывание крови. С кобрами все наоборот. В их яде полно токсинов, которые поражают непосредственно нервную систему. В результате - угнетение дыхания. Строго говоря, именно так и действует стрихнин.

- Интересно.

- Да, неплохо. Но аналогия не безупречна.

- Правда?

- Дело в том, что кобра, хоть и мерзкая тварь, но убивает только тогда, когда ее спровоцируют или когда она защищает свои яйца.

- Понятно, обороняется.

- Что касается твоей кобры, Алекс, то она является для того, чтобы уничтожить несчастного типа в халате, который тихо-мирно читает книжку и никого не трогает.

- Моя кобра изображает дружбу, естественное желание пропустить с приятелем по рюмочке и заставляет беднягу в халате подыхать самым жутким образом.

- Так кто же в таком случае зверь, Алекс?

Щуря глаза, она представляла себе дракона, скачущего по гребню волны. Дождь с порывами ветра застилал пейзаж, и неистовство стихии пьянило ее. Ей это нравилось. Высунувшись в окно своего гостиничного номера, Мартина Левин смотрела на море. Вот уже несколько часов, как она в Довиле. В промежутке между двумя ледяными ливнями она успела побегать по пляжу, надышаться морским воздухом и наесться мидий.

До Руана рукой подать. Тем более если ехать на мотоцикле. Бабка живет недалеко от Дворца правосудия. Тетка ничего не знает о Мартине Левин, капитане криминальной полиции. Дело можно обделать так просто: тайно поехать в Руан, прийти на улицу Бонз-анфан, что рядом с собором, рядом с площадью Вьё-Марше и церковью Сент-Жанн-д'Арк, войти в дом к старухе под тем или иным предлогом и убить ее из табельного оружия. Подушку, чтобы заглушить шум, и пулю в голову. Потом пулю найдут в стене или в матрасе.

Или почище: удар в жизненно важную точку - в висок, шею, солнечное сплетение.

Или, наоборот, способ более кровавый: удар холодным оружием. Но тут надо найти возможность переодеться, слишком много будет кровищи.

Затем включаешь пылесос, чтобы убрать волосы, частички земли и пыль, принесенные на подошвах. Берешь деньги и несколько ценных вещей, чтобы создать видимость ограбления, и смываешься. Все шито-крыто. Будущее бело, как чистый лист бумаги.