— Вставай, Дженни, — устало проговорила Эленда, — вытри слезы. Сегодня Рождество, и я не хочу тебя наказывать, но я тебя предупреждаю… — Голос Эленды окреп, в нем появились металлические нотки: — Если повторится что-либо подобное…
— Я буду себя хорошо вести, тетя, — сказала Дженни, медленно поднимаясь с постели. — Извини меня, просто я решила, что ты меня не…
Эленда порывисто обняла ее и, прижимая голову девочки к своей груди, мягко сказала:
— Я всегда буду любить тебя, Дженни, всегда, больше всех на свете. Поверь мне.
Но в глубине души Эленда чувствовала, что это не так. Конечно, Дженни можно обмануть, а себя? Она всегда будет любить свою дочь, и все же не так сильно, как Элизабет-Энн. Дженни своим холодным сердцем не в состоянии принять чистую, беззаветную любовь. Она всегда была самоуверенной, заносчивой и злопамятной, всегда поступала по-своему, даже если это задевало чувства других. И чья же в этом вина?
«Моя, — подумала Эленда, при этой мысли ее бросило в жар, — моя вина, только моя. Дженни унаследовала эти черты от Артура Джейсона Кромвеля. Она и его дочь тоже. Если бы у меня хватило сил и смелости убежать из дома Кромвелей, когда он…»
Нет, лучше об этом теперь не думать. Конечно, смелости тогда у нее не хватило, но все это уже в прошлом.
Эленда улыбнулась дрогнувшими губами и подняла голову девочки за подбородок.
— Ну же, Дженни. Пойдем, откроем подарки и забудем, что было, хорошо?
— Да, тетя, — кивнула Дженни, уже успокоившись. Эленда обняла Дженни за плечи, и они вдвоем вышли из комнаты.
«А все, оказывается, довольно просто, — думала Дженни. — Только и надо было сделать, что сыграть на ее чувствах. Я всегда смогу использовать эту слабую струнку тети».
Девочки подставили руки, и каждой Эленда вручила по большому, в яркой оберточной бумаге пакету. Дети с трудом их удерживали, и, глядя на них, Эленда не могла скрыть улыбку.
— Можете посмотреть все на кухне, — сказала она и обернулась, услышав за спинбй шаги. По коридору шли муж и жена Грабб.
— Счастливого Рождества, — приветствовала их Эленда.
— Доброе утро, — ответил Безил уверенным тоном.
Аманда грустно улыбнулась и убрала с лица выбившуюся прядь волос.
— Доброе утро, мисс Клауни. Счастливого Рождества, — застенчиво глядя себе под ноги, поздоровалась Аманда.
— И вам счастливого Рождества, миссис Грабб.
Вид у Аманды был еще более несчастный, чем накануне. От Эленды не укрылось, что она все время нервно теребила обтрепанные рукава своей кофты. Очевидно, между мужем и женой произошел какой-то важный разговор. «А может быть, — предположила Эленда, — она его боится? В нем действительно было что-то устрашающее, почти отталкивающее. И вообще чета Грабб меньше всего напоминает счастливую, любящую пару». Они относятся друг к другу как-то холодно, почти отчужденно. Без всяких видимых причин Эленда вдруг подумала, что Элизабет-Энн будет значительно лучше с ней, чем с четой Грабб. И чем больше она об этом думала, тем четче ее интуиция или предчувствие превращались в четкое убеждение, Но здесь от нее ничего не зависело, она никем не приходилась девочке, а Элспет и Безил были ее родственниками.
Она не имела никаких прав на Элизабет-Энн, а то, что любила ее всем сердцем, сейчас не имело никакого значения.
Безил откашлялся, при этом его кадык несколько раз некрасиво дернулся.
— Мы хотели бы узнать, не можете ли вы уделить нам несколько минут, мисс Клауни?
Эленда заглянула в гостиную: постояльцы уже начали рассаживаться за столом в ожидании праздничного завтрака.
— Мы можем поговорить на кухне, после того как я подам завтрак. Девочки! — позвала Эленда.
Дженни и Элизабет-Энн обернулись, их лица едва виднелись из-за пакетов.
— Не пойти ли вам в гостиную, — предложила Эленда и, понизив голос, обратилась к мистеру Граббу: — Вы развели огонь в камине?
— Поскольку было холодно, а дрова приготовлены…
— Вы передвигали пианино?
Безил как-то странно поглядел на нее и медленно покачал головой.
— Это хорошо. Я спросила потому, что Элизабет-Энн боится пламени. После того ужасного пожара, который она видела…
Эленда отступила и улыбнулась, пропуская девочек. Затем она вошла в кухню, Граббы последовали за ней.
— Садитесь, пожалуйста. Вам я накрою не в столовой, а здесь. Вы будете завтракать, и мы сможем поговорить. Я сейчас вернусь.
Эленда поправила передник и занялась делами. Безил и Аманда наблюдали, как она сновала из кухни в столовую и обратно. Вскоре она поставила перед Граббами кружки с горячим молоком, тарелки с яичницей, колбасой и свежеиспеченными булочками с клюквой. Наконец Эленда закрыла дверь в столовую, налила себе кофе, поставила кружку на стол, села и, придвинув стул поближе к столу, положила руки на стол.
— О чем вы хотели поговорить со мной, мистер Грабб?
Но Безил жестом попросил ее помолчать. Он закрыл глаза и наклонился над тарелкой. Аманда сжала руки на коленях и так же, наклонившись, произнесла одновременно с Безилом.
— Благослови, Господи, сей дар, что мы готовы вкусить, аминь!
После этого Безил открыл глаза и потянулся за соусником. Он щедро полил соусом яичницу и свиные колбаски. Затем, проткнув вилкой яйцо, Безил наколол колбаску и обмакнул ее в жидкий желток. Он откусил кусок и начал говорить, не переставая жевать.
— Мы долго говорили с миссис Грабб, — последовал жест вилкой в сторону Аманды, он проглотил еще кусок, — об Элизабет-Энн…
— Она такая милая девочка, — сказала Эленда, глядя на Безила. — А волосы какие красивые — чистое золото, и глаза светло-голубые. Могу вас уверить, у вас не будет с ней хлопот.
— А мы в этом и не сомневаемся, — сказал Безил, — она совсем как ее мама. — Он бросил взгляд на Аманду. — Я правду говорю, Элспет?
— Ну, вылитая мать, — наклонив голову, пробормотала Аманда. — Упокой, Господи, ее душу.
— Аминь, — добавил Безил. — Мы любим Элизабет-Энн, она ведь наша родня. Из нее вырастет настоящая леди, совсем как ее мать. — С этими словами Безил взял блинок, разорвал его и задумчиво стал жевать. — Боюсь, однако, что ей будет трудно жить с нами.
Эленда вопросительно посмотрела на него.
— А почему вы так думаете?
— Видите ли, мисс Клауни, — подняла голову Аманда, — у нас нет дома, — тихо пояснила она, — а детям нужен дом. Мы сказали вчера, что были в отъезде, поэтому не сразу смогли приехать. — Она говорила, тщательно подбирая слова, стараясь быть убедительной, втайне надеясь заслужить прощение Безила за то, что сожгла акции. Аманда глубоко вздохнула и продолжала дрожащим голосом: — Мистер Грабб и я — люди религиозные. Поэтому ездим по стране, неся слово Божье туда, где его хотят услышать. А для этого нужны деньги, мисс Клауни, много денег. — Они обменялись взглядами с Безилом, который жестко смотрел на нее, как бы заставляя продолжать: — Когда мы получили ваше письмо, — продолжала Аманда, — мы решили, что это Божий знак. Мы хотим продать вам малышку, если вы не против. По всему видно, что вы с ней поладили и все такое. Мы хотим за нее столько, чтобы можно было дальше нести слово Божье.
