— Что делать будем? — расстроенным голосом поинтересовалась она спустя какое-то время.
— Сухари сушить.
— Угу, уже прогресс, — вяло оживилась Маша. — Уже шутки пошли, значит, не всё ещё потеряно. Пациент жить будет. Говори! — поудобней угнездилась она в кресле. — Что делать дальше будем?
— Сухари сушить.
— Я серьёзно.
— И я, более чем, — глухо отозвалась Белла.
Ты точно всё проверила? — подняла она на Машу тяжёлый, давящий взгляд. — Есть у нас свободные деньги на что-нибудь ещё? Или вляпались так, что и голову поднять невозможно.
— Точнее некуда, — нехотя отозвалась та, отводя глаза. — Людей у нас свободных нет, ни человечка, что, впрочем, ты и сама знаешь. Все плотно заняты. И с этим заказом Куницы так вообще труба полная. И раньше чем через полгода нет ни малейшей возможности кого-либо высвободить под какой-либо новый проект. Если только прямо сейчас не зарубить идею создания поточной линии по производству бутылей. Но всё равно, у нас нет потребных для того двухсот тысяч. У нас даже половины от нужной суммы свободной нет.
Это только Куница может расплачиваться со всеми зерном несуществующего ещё урожая и при том прекрасно себя чувствовать. Мы же обязаны платить своим людям здесь и сейчас, золотом или серебром, или даже медью, но никак не бартером и никак не потом. Иначе мы подорвём с таким трудом заработанное доверие к себе и вылетим в трубу. Да и нет у нас ничего, чем можно было бы расплачиваться, кроме всё того же золота. Про работу в долг я даже не заикаюсь, пошлют.
Смотреть на Беллу, видеть, как та мается, видеть, как рушатся все мечты её подруги, было очень тяжело. И ещё тяжелее было осознавать, что ничего сделать было невозможно. Все свои ресурсы они выгребли до дна.
Это был тупик.
— Тупик, — едва слышно откликнулась Маша на собственные мысли. — Но почему?! Почему он сократил заказ бутылей до пятисот штук?
— Всё просто, — рассеянно отозвалась Белла. — Мы же с тобой это уже обсуждали и не раз, но, напомню. Чтоб провести точный спектральный или какой любой другой анализ применённых в бутылях материалов, требуется только одно, человеческая голова. Голова и ничего более.
Выходит, что такая голова у них есть. Раньше, похоже, не было, а теперь видимо появилась.
А учитывая востребованность мозгов и знаний землян в этом мире, где за ними по всем континентам развёрнута натуральная загонная охота, так оно вполне может быть.
Вот тебе и ответ. Покупателю Куницы нужен образец для анализа и не более того. И, видимо, партию именно в пятьсот штук четвертных бутылей они сочли вполне для того достаточной и не привлекающей внимания.
Пятьсот бутылей — это обычная норма производства для обычной стекольной мастерской в какой-то более-менее приемлемый срок.
Сама посуди. Для любого ремесленника в этом мире, пятьсот бутылей — очень выгодный заказ и никаких подозрений не вызовет. Это для нас он ничто, особенно с учётом уже строящейся автоматической линии по производству бутылок. А вот для любого местного ремесленника в любом из поречных городов — это самая настоящая мечта. Удача! Это очень, очень много по местным меркам. И мастер, получивший такой заказ ни о чём думать не будет, кроме как побыстрей выполнить договор и получить свои денежки.
— Семь с половиной тысяч, — поморщилась Белла. — Всё, что мы получим. Не густо.
— На такие деньги поточную линию точно не построишь. Как без неё не сделаешь и композитную бутыль, — едва слышно буркнула она себе под нос. — Влипли.
— Знаешь что, — вдруг перебила подругу Маша. — А не поставишь ли ты чайник? Что-то горяченького чутка захотелось, — вдруг тихо рассмеялась она, с участием глядя на подругу. — Пёс с ней с той линией, покажу ка я тебе средство лечения твоей хандры.
— Ты? — изумилась Белла. — Ты? — растерянно пробормотала она, с изумлением глядя на Машу. — Ты!
— Но-но-но-но! — мгновенно возмутилась Машка, отшатываясь от весьма характерного изумлённого взгляда Беллы. — Чайник ставь! — рявкнула она, рассердившись. — Покажу тебе что можно сделать. Без того о чём ты подумала, — сердито прорычала она на изумлённую Беллу. — Маньячка.
Ну, мне долго ждать?
— А чего ждать, — растерянно отозвалась, окончательно выбитая из колеи Белла. — Вон он, на кухне, на плите стоит, паром исходит. Сейчас профессор придёт чай пить. Вот он его и дожидается. Тот любит крутой кипяток чтоб был. Вот чайник для него и пыхтит всё утро, пока не выкипит, если тот задерживается.
— Кто тут вспоминал меня всуе?
— Профессор, — расплылась в радостной улыбке Маша. — Вас то мне и надо. Пойдёмте на кухню, поможете.
— А ты останься! — ткнула она в Беллу указательным пальцем. — Для тебя это будет сюрприз.
Через полчаса какой-то непонятной возни на кухне, Маша с профессором появились в дверях кухни перед истомившейся ожиданием Беллой, с таинственными улыбками на лице и пряча за спиной что-то громоздкое, что прикрытым мешковиной боком всё же слегка выпирало из-за их спин.
— Вуаля!
Ловко извлечённый из-за спины какой-то предмет под мешковиной был торжественно продемонстрирован истомившейся Белле.
— Что? — недоумевающая Белла непонимающе смотрела на что-то круглое, что с трудом держали перед собой в воздухе профессор с Машей.
— Вуаля, дубль два, — замешкавшаяся Маша всё же сдёрнула покрывало с того что было под ним.
— Что? — ещё более непонимающе переспросила Белла. — Что это такое?
— Воздушный шар! — торжественно провозгласила Маша. — Воздушный шар, накачанный паром из чайника.
— Точно такие же шары можно нагнетать подогретым воздухом из газовой горелки и свободно летать по воздуху.
Даёшь Лёшке на завод заявку. А сделать нашим парням такую горелку — раз плюнуть. Горючий газ у нас есть свой. Остался от нефтепереработки. Пропитать растительным каучуком шёлковую ткань, чтоб не пропускала воздух — тоже пара пустяков. Каучука у нас — полно. Ткани той в продаже — полно. Я узнавала. Плати только деньги и через месяц будет. Сколько скажешь — столько и привезут, хоть на один шар, хоть на десять. Только гони бабки и всё тебе будет.
— А зачем? — непонимающе уставилась на подругу Белла. — Зачем нам шар?
Я в воздух совершенно не горю желанием подниматься. Эка невидаль, — поморщилась она. — Если хотела сделать сюрприз, то для начала тебе не мешало бы знать, что воздушные шары вещь всем хорошо известная. Раньше, ещё когда мы жили в своём замке, подобные полёты на шарах нам часто устраивали заезжие клоуны. То есть циркачи, — мгновенно поправилась она, заметив лёгкую тень, пробежавшую по лицу Маши. — Они то и предлагали за деньги подняться в воздух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
