он еще из советских качественных деталей собранный. Труба асбестовая трёхсотая, спиралью вольфрамовой, густо опоясанная, греет покруче, чем солнце на экваторе. Я когда в первый раз это чудо, непатентованное врубил, все предохранители оплавились. Попробовал другие, побольше, тот же результат. Заменил тремя гвоздями, все нормально, греюсь. Сейчас вот место спальное готовлю.
Первую ночь, на банках полиэтиленовых спал, их тут навалом, жена на дачу собирает рассаду на грядках накрывать. Спать хорошо мягко. Но хруст от них на всю округу стоит, когда во сне ворочаться начинаешь. Три раза ночью приезжала полиция, – звонки, говорят, от жителей поступают. Вроде, как гаражи, кто-то ломает.
Когда они на четвертый раз по вызову приехали, то меня уже с собой прихватили. Сказали, – У нас в отделение, в «обезьяннике» доспишь, а то уже надоело туда-сюда мотаться.
А в их, этом «обезьяннике» не то, что поспать, моргнуть страшно. Чуть глаз прикрыл, уже соседская рука в твоем кармане шарит, как в своем. Так и просидел до утра, глаз не сомкнув, контролируя соседей с обеих сторон.
Когда из полиции отпускали, предупредили, – Если ночью захрустишь, по первому звонку, приедешь в отделение. Я клятвенно заверил, что никакого хруста, что в зоопарке с гориллами, намного безопаснее, чем в полиции в «обезьяннике».
Майор, молча показал на доску информации, а там черным по белому, – «Экстремальное шоу! Ужас на шести квадратных метров! Ночь с монстрами, вампирами, вурдалаками и просто бомжами в полицейском обезьяннике. Торопитесь, по выходным и праздникам, количество мест ограниченно.
Обращаться к дежурному, или по телефону 02»
– Твою …, – потянуло меня на ненормативную лексику, но вспомнив где я, прервался, и захлопал от удивления ресницами так, что у майора, от ветерка, поднятого ими, зашевелились две последние волосинки на темечке, – Это как же? Это где?
– Ты тут это, смотри не там, – сразу предупредил меня офицер, – мне-то звезды не позволяют.
– Я могу объяснить, – высунулся из окошка дежурного, сержант, – мне до звезды, как…
– Без сопливых скользко, – прервал его майор, – жене объясняй, как посуду мыть.
– Так развелся же я, Петрович, – удивился сержант, – ты же в курсе, я ж проставлялся по этому случаю.
– А чего разбежались? – поинтересовался я, учитывая свои семейные трудности.
– Недостойной оказалась, – вздохнул сержант, – Начал я с вредными привычками бороться. Сначала курить бросил, потом пить, а потом и жену. Недостойной посчитал ее, такого мужика, как я.
– Это да, это конечно, – совсем очумел я, от полицейских чудес.
– Закройся, – хлопнул майор, дверцей окошка, – идеал, блин. Баба выгнала, а он недостойна. Я тебе, вот, что скажу, – обратился он ко мне, – рыночная экономика. Понял?
– Без базара, чего зря батон крошить, – потянуло меня на феню, – И чего? Спрос есть?
–Спрос, диктует предложение, – не мешкая ответил майор, – На завтра три билета осталось. Забронировать? Можешь с семьей прийти, ограничение 18 +.
– Бери, не ломайся. Все лучше, чем в гараже, – поддержал начальника, опять появившийся в проеме окошка, идеальный сержант, – в тепле, и в безопасности.
– Тепло есть, а вот про безопасность. Нет, пожалуй, лучше вы к нам, – сказал я им на прощание, направляясь к выходу.
2
На крыльцо полиции вышел, а там уже день разгулялся. Снял я кепку, чтоб лысину, ветерком охладило, в сторону взгляд кинул, как в песне туда, «где крыша дома моего», и двинулся к месту временной дислокации в виде гаража, или как в бумагах официально «хозяйственного бокса».
Пока шел до гаража вспоминал…
Разлады в семье вместе с выборами пришли. Из-за них рассорилась семья, и что самое невероятное, не на бытовой, а на политической почве, дали свои ростки щупальца разлада.
За три дня до выборов весь наш автобусный парк замер в ожидании. Городские рейсы наполовину сократили, чтоб обеспечить массовость мероприятия. Мой автобус, а он самый свежий в парке, тридцати лет еще не стукнуло, без очереди в «техничку» загнали. Вымыли, дырки зашпаклевали, подкрасили, и отправили в администрацию города за сотрудниками, чтоб первые ряды заполнить людьми с интеллигентными лицами.
Предупредили всех под роспись, чтоб с места не выкрикивали. Пригрозили лишением премий, которых давно уже никто не видел. А если, кому уж совсем не в силах сдержаться, то в письменном виде через нашего директора, который все это в президиум передаст. Забегая вперед, скажу, никто ни одного вопроса не задал. В общем, проскочил день в суете и подготовке. К вечеру по такому случаю, зарплату за два месяца выдали. Администрация парка и привезенные мною сотрудники городской мэрии, уже сидели на первых местах в красном уголке, сейчас, в конференц-зале. Мы сразу за ними. Сидим тихо, зарплату в карманах тискаем, счастью своему не веря, только за это, уже любя заочно тех, кто должен приехать на встречу.
Замерли в ожидании. На десятой минуты тишины, я уже засыпать начал. Тут меня, Виталька – сменщик, со всей силы по ноге, хрясть. Собрался я «ответку» заслать, а он глазами вперед косит.
Смотрю – директор наш Василий Васильевич, вперед себя бабу с мужиком в конференц-зал пропускает. Баба разодетая вся в мехах. Шуба на ней, я таких отродясь не видел, но что по стоимости, на половину нашего автобусного парка тянет, это даже к директору Вась-Васю, ходить не надо. У Витальки, ноги задрожали, руками за куртку меня дергает, да так активно.
Я даже подумал, – Может у него судороги, начались? Толкнул его локтем, а то уже пуговицы трещать начали. Он повернулся ко мне, и на голову бабы этой, которая в шубе показывает. Сам-то я ее особо не разглядывал, меня от одного вида шубы заклинило. А Виталька, он в этих делах разбирается, он в армии два года в гардеробе дома Офицеров околачивался, пыль с папах стряхивал. Он и обратил мое внимание, пехотинца занюханного, на прическу этой дамы. Я – то думал, шляпа и шляпа, а он, разглядел. Не шляпа, это вовсе, это волосы, вроде шляпы уложены. Я, конечно, с Виталькой, в оценке не сравнюсь, но прикинул на глаз стоимость изготовления прически, начиная с «полубокса» и до такой «шляпы». От оставшейся от шубы части парка, еще примерно треть отстегнул.
Мужик, что с ней, ничего так, на вид вполне нормальный. В дубленке, шапке пыжиковой. Глаза, только какие – то бегающие, все время чего-то ищущие, высматривающие. У нашего главбуха, примерно такими они становятся, когда он перед нами руками разводит, – Денег, мол , нет. Но вы работайте, на дальнейшую перспективу.
Но сегодня-то мы при деньгах, в приподнятом от этого настроении, вроде как хозяева жизни, – деньги есть, гости на
