Тень приближалась.
Слегка покачиваясь, она отлепилась от стены и медленно, как в замедленном кино, двинулась в его сторону. Кровать, тумбочка, стенной шкаф будто проваливались в нее, пока за спиной не осталось только черное клубящееся дымное марево.
Ник широко открыл рот, собираясь закричать, но голоса не было. Наверное, его тоже проглотила черная тень. Теперь он даже не мог позвать на помощь.
У мальчика возникло странное ощущение, будто внутри него разрастается светящийся шар, который приподнимает его, пытаясь оторвать от пола. Это ощущение пугало даже больше, чем черная тень, что кружила по комнате, не исчезая, но и не нападая. Как будто ждала чего-то. Чего она хочет? Увидеть его глаза?
Пытаясь избавиться от странной, наполняющей его энергии, Ник потерял последние силы. Шар внутри лопнул. Он вдруг перестал дрожать. В глазах потемнело. Вместе с дрожью из него будто вытекли все кости, ноги обмякли. Ник начал потихоньку сползать на пол, судорожно цепляясь за подоконник.
Уже почти в забытьи он услышал откуда-то сверху низкий угрожающий вой и успел заметить, как в большую тень с размаху врезалась маленькая.
Потом чернота заволокла все вокруг.
Ник упал, громко стукнувшись головой о деревянные половицы, но боли не почувствовал: он потерял сознание.
* * *
– Снова паук?
Анна изо всех сил старалась не показать свой страх сыну. Выглядел он ужасно в болтающейся на тощем тельце пижаме, видом и выражением лица напоминающий унылого, растрепанного призрака.
– Ник, не молчи! – взмолилась Анна. – Что тебя напугало? Говори!
Забывшись, она довольно сильно встряхнула мальчишку. Его голова мотнулась на тонкой шейке и Анна вдруг испугалась, что она оторвется.
– О, господи! Прости, прости! – Анна крепко прижала его к себе. Под ее руками он весь как-то отмяк, засопел, зашмыгал носом. Отлегло! – поняла Анна и потащила его на кухню.
Чай с молоком и медом окончательно отогрели малыша. Запинаясь и всхлипывая, он рассказал матери про черную тень, и про черного человека во дворе, и про Хори. Рассказывая, он все поглядывал на нее исподлобья и спрашивал: «Веришь?». Анна кивала, занятая тем, чтобы как-то обуздать разраставшийся внутри ужас.
– Ты уверен, что это тебе не приснилось? – с надеждой спросила она.
Ник с обидой взглянул на мать:
– Во дворе я не спал, – напомнил он. – Что я, зомби, что ли?
– Но Хори…
– Хори слепой, как крот. Я специально спросил и он признался.
– Хорошо, хорошо. Но, может, все-таки это была просто тень от деревьев?
– Тень в шляпе и плаще?
– Ну, сам посуди, какой плащ? На улице хорошо за тридцать. В трусах – и то жарко! Напяливать плащ… Это же извращение какое-то!
– А что? Может, это и был какой-нибудь маньяк!
– Ох, не говори глупостей! – Анна действительно с трудом верила в маньяков. Тем более здесь, в этой тихой, приличной, прямо-таки сказочной стране. Но Нику она верила. Ей пришлось поверить…
Ник подергал ее за рукав:
– Мам, Каспер его тоже видел! Это он прогнал его из комнаты.
– Каспер, говоришь? – Анна с сомнением посмотрела на подоконник, где распластался огромный черный кот, убедительно притворившийся спящим. – Жаль, он не может рассказать подробности.
Неожиданно Анну посетила светлая мысль. Она встрепенулась и заглянула в глаза Нику:
– Слушай, а ты хорошо рассмотрел человека на улице? Я имею в виду его лицо?
– Не очень.
– Он не показался тебе знакомым? Нет, не так! Может, ты его уже видел раньше?
– Да нет… Хотя, знаешь, мне показалось, что я его знаю. Только никак не могу вспомнить – откуда? Наверное, мы все же встречались…
– Недавно?
– Давно. Очень давно…
Ник выглядел обескураженным. Анна потрепала его по волосам и налила еще чаю. Отвернувшись, чтобы поставить чайник, она сжала руку в кулак с такой силой, что длинные ногти поранили ладонь. Анна спохватилась, быстро и незаметно вытерла кровь салфеткой.
– Помнишь, мы с тобой ходили в ресторан? – спросила она, фальшиво улыбаясь.
– А то!
– Там был старик…
– Он тебе ужас, как не понравился! – Ник прыснул в кулак. – Ты хотела превратить его в лягушку!
– Ничего я не хотела! Так вот. Подумай хорошенько: там, во дворе, это случайно был не он? Или, может быть, его помощник?
– Нет! Точно не они! Хотя охранник бы подошел. Они примерно одного возраста.
– Но не он? Как, бишь, его звали?
– Ласло! Классное имя. Нет, мам, это был не он. Этот больше похож на гориллу, в смысле, на Кинг-Конга. А тот, под деревом, худой был. Тощий даже. И лицо бледнющее. Ласло загорелый, почти как негр, а этот аж в синеву… И еще… – Ник прочистил горло. – У того, во дворе, лицо было странное, будто размытое. Вроде – есть, а вроде как и нету.
– Замечательно! – всплеснула руками Анна. – Мы сейчас черт знает до чего договоримся! Знаешь, что? Пойдем-ка лучше спать, утро вечера мудренее.
Анна не стала протестовать, когда Ники забрался в ее постель и деловито принялся устраиваться у стенки. Она отодвинулась на самый край, давая ему больше места. Положив голову на согнутую руку, она с любовью смотрела на сына. Словно котенок, он немного повозился, сооружая себе гнездо, потом свернулся калачиком и мгновенно уснул.
Анна закрыла глаза тоже, но сон не шел. Часы громко тикали на стене. Половина третьего. Призрачный час, когда даже воздух имеет странный привкус, когда город охватывает не столько сонная, сколько мертвая тишина.
Мертвая… Какое все же ужасное слово.
Саяна была права. Вокруг нее и сына сгущалась тьма. Анна давно не боялась обычных людей, но тот, кто угрожал им, не был человеком. За короткий срок Анна видела две смерти. Две смерти – один убийца. Вот что подсказывало ей ее чутье. Она пыталась закрывать глаза, каждый раз, когда настырная мысль всплывала у нее в мозгу, она прихлопывала ее крышкой, как чертика в табакерке. Чертик протестующее попискивал, но девушка заставляла его заткнуться. Теперь он уже не слушался ее.
Мадам Орос подверглась нападению дважды. После первого раза она булла убеждена, что это дело рук ребенка. Полный бред. Анна чувствовала присутствие совсем иной силы, древней, как само зло. И такой сильной, что Анна не смогла предотвратить катастрофу. Ее усилий – а она тоже не на помойке себя нашла – хватило лишь на то, чтобы заставить невидимое зло выпустить из когтей свою жертву, но прогнать его совсем она так и не сумела.
Почему зло выжидало так долго? Почему напало именно в ее присутствии? Совпадение? Или предупреждение? Или попытка заставить старуху замолчать? Она и так-то не была особенно разговорчивой, но собиралась что-то сказать. Что она знала такого, о чем не должна была узнать Анна?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
