Я не отвыкал от наркотиков постепенно. Я просто бросил – и точка. Некоторые люди кусали простыни и грызли подушки, а я ничего этого не делал, и это их тревожило. Они забрали всю мою одежду. Обыскали ее. А как-то раз при шли ко мне в палату, заглянули под матрас, под простыню. Я сказал: «Не знаю, какого черта вы там ищете, но откуда у меня могут взяться наркотики? Сюда никто не приходит, – где я их возьму?» И знаешь, они наблюдали за мной, как стервятники.
Однажды вам задали вопрос о «месседже» в ваших песнях, вернее, об его отсутствии.
– Нет, речь шла о материале, которым я располагаю. Запомни, сначала я должен почувствовать музыку, что-то сделать с песней. Вот почему появилась такая песня, как «America». Я пытался не просто сказать, что в стране все плохо, потому что все не так плохо. Я люблю эту страну, приятель. И я хотел бы жить только здесь. Понимаешь? Моя семья родилась здесь. Мои предки родились здесь. Думаю, у меня не меньше корней в этой стране, чем у остальных. Поэтому, мне кажется, если что-то не так, то и я должен приложить какие-то усилия. Я говорил, что Америка – прекрасная страна. А вот что порой не нравится нашим людям, так это наша политика.
Вы сказали однажды со сцены по поводу «I Gotta Do Wrong»: это «рассказ о моей жизни», «я буду совершать непотребства, пока на меня не обратят внимания».
– Ну, по-моему, я хотел сказать, что, как мне кажется, все мольбы народа, все крики, разговоры, которые мы вели долгие-долгие годы, ничего не дали. Власти сказали, ну, мол, эти люди счастливы, они улыбаются и танцуют, и поэтому волнений не будет. И никто не обращал на них внимания, пока народ не начал творить непотребства. И разумеется, я говорил, что это не то, чем надо гордиться. Я говорил, что этого надо стыдиться, потому что вас вынудили творить непотребства в такой богатой стране, как наша, – ведь мы самая богатая страна в мире. У нас больше денег и всего остального. Мне без разницы, что есть в других странах, мы получим и это, и есть шансы – девять из десяти, – что получим больше и в лучшем виде. И позор, что для того, чтобы наши лидеры уделили нам хоть толику внимания, нам надо идти и жечь, надо идти и крушить, надо идти и пикетировать и надо идти и стоять на этом газоне – это достойно сожаления.
К несчастью, все, стоящие у власти, кажется, не желают ничего делать, пока их к этому не принудят, пока в них не заговорит совесть. И когда я пою эту песню, я не бравирую, я говорю, что мне очень жаль. Да, грустно, приятель.
Трумен Капоте
Интервьюер Энди Уорхол
12 апреля 1973 года
В 1972 году журнал Rolling Stone попросил Трумена Капоте написать материал о турне The Rolling Stones в поддержку альбома «Exile on Main St.» Прошли месяцы, а Капоте так и не написал очерк. Журнал попросил Энди Уорхола взять интервью у Капоте, и в итоге получился «аудиодокументальный» материал. Он состоял из небольшой беседы и отрывков, помеченных цифрами, которые показывал счетчик магнитофона.
631
(Выходим из Дубовой комнаты. Снаружи – южная часть Центрального парка.)
000
Трумен. Почему бы нам не погулять в парке? Навестим яка. В «Завтраке у Тиффани»[54] так обычно поступала Холли Голлайтли, когда она, что называется, лезла на стенку. Как правило, она шла проведать яка в зоопарке.
060
(Проходят мимо конных экипажей, выстроившихся на краю парка.)
Трумен. Я как-то так и не смог заставить себя прокатиться в одном из них, потому что отождествляю себя с лошадью… Ты отождествляешь себя с животными, Энди? Знаю, ты отождествляешь себя с котами, потому что ты обычно держал двадцать…
(Трумен видит какую-то газету.)
Тим Лири едет в Вакавилль. Вакавилль – это максимум безопасности, но это и лучшая тюрьма и самый красивый…
Энди. Знаешь, я только что видел его в Сан-Морице. Зоопарк вон там. Я видел Лири накануне Рождества. Правда, пикантно? <…> Зоопарк вон там, да?
Трумен. Нет, нет.
Энди. Разве? Зоопарк вон там… Но было так странно: зашел в какой-то дом, а там – Лири.
Трумен. Я думал, он уже на пути в Афганистан.
Энди. Как же! Нет. Он был с красоткой, которая действительно в него влюблена.
Трумен. Он напоминал мафиози без денег. Этот чувак вырвался из тюрьмы в Калифорнии, куда его посадили по справедливому или ложному обвинению. Но дело в том, что он действительно пустился в бега, чтобы сберечь свои деньги. Он объехал весь Алжир, поссорился с Элдриджем Кливером[55]… Может, Элдридж Кливер и засадил его в тюрьму? Интересно, что случится, когда в конце концов схватят Элдриджа Кливера. Ему придется вернуться, потому что Алжир уже сыт им по горло. Куда ему податься?
Боб[56]. Он может уехать в любую африканскую страну или в коммунистическую страну. Куба будет от него в восторге.
Энди. Ну, так почему бы Кубе не принять Тима Лири?
Трумен. Ну, он обращался туда. Я так понимаю, что алжирское правительство очень хочет избавиться от Кливера. Они считают его страшным бунтовщиком. Но самое главное – знаешь, тот самолет, который угнали и отправили в Алжир и получили 750 тысяч долларов выкупа. Все это ради Элдриджа Кливера.
Энди. О!
133
Энди. Ты идешь к горилле? О, мы идем к оленям.
Трумен. Як в этом направлении, где-то…
Энди. Мода на хиппи действительно прошла. Все вернулись к красивой одежде. Правда, здорово? <…> Тебе когда-нибудь хотелось, чтобы кто-то называл тебя папой?
Трумен. Называл меня папой?
Энди. Да.
Трумен. Нет. И сам бы я этого не хотел.
Энди. Называть кого-нибудь папой?
Трумен. Да.
Энди. Но «папа» хорошо звучит? Папа… Папочка… Так хорошо звучит…
Трумен. Я всегда отличался независимостью. Я завишу только от самого себя.
154
Трумен. Сегодня, когда ты пришел ко мне, ты сказал нечто, испугавшее меня. Энди. Что же?
Трумен. Ты сказал, что моя мама тебе звонила. Меня охватил страх. Я в самом деле испугался.
Энди. Правда? Почему?
Трумен. Я знаю, что ты был знаком с мамой. Но мама была очень больной женщиной и законченной алкоголичкой.
Энди. Правда? Когда я встретился с ней, она не…
Трумен. Нет, она была алкоголичкой, когда ты с нею встретился. Мне было шестнадцать, когда у нее начались запои, и, значит, она была алкоголичкой, когда ты с нею познакомился…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
