Взгляд его не предвещал ничего хорошего.
— Мы не один раз вежливо просили вас позвать вашего отца. Мы уведомили вас, что наш визит чрезвычайно важен. — Голос его был так же безмятежен, как дыхание младенца, но глаза метали молнии. — Судья напечатал ключ к разгадке или просто догадку о смерти моего личного секретаря в дамской газете, и мне хотелось бы расспросить его об этом. Вы понимаете меня, мисс Триклбэнк? А сейчас будьте послушной дочерью и приведите сюда, черт побери, судью.
Элиза даже рот от удивления приоткрыла. Еще никогда в жизни ей не хотелось дать мужчине по зубам. А сейчас захотелось. Хорошенько размахнуться и наблюдать за тем, как он приземлится на свой царственный зад. И плевать ей на то, насколько он важен и красив. Ее злило уже то, что он решил, будто может разговаривать с ней подобным тоном, словно она была никчемной горничной, которая не вытерла должным образом пыль с его короны.
Она уперла руки в бока.
— Никто не давал вам права на подобную грубость.
Он тоже упер руки в бока.
— Что вы сказали?
— Мне очень жаль, что у вас плохо со слухом! Тогда позвольте сказать вам прямо… вы грубиян. И, к вашему сведению, газету издает не судья. На самом деле он вообще не имеет к ней никакого отношения. Более того, я не стану его будить просто потому, что вы мне приказываете. Какое бесстыдство!
Его зеленые, как осенняя листва, глаза округлились от удивления.
— Вы хотя бы понимаете, с кем разговариваете? Я уж позабочусь о том, чтобы вас наказали за подобную дерзость.
— Ха-ха! — ответила она. — У нас свободная страна, ваше высочество. Быть может, вы чей-то там принц, но уж точно не мой. К тому же я не ребенок и не дерзила вам! Я хозяйка этого дома и говорю вам: нет, вы не можете встретиться с моим отцом! И, признаться, буду вам благодарна, если вы оба покинете мой дом. — Элиза пальцем решительно указала на дверь. И тут она заметила стоящую с чайным сервизом Поппи, которая от удивления открыла рот. — Поппи, отойди-ка в сторонку. Мне не хотелось бы, чтобы возникла хоть малейшая преграда, которая бы помешала этим господам удалиться немедленно.
Поппи была настолько ошарашена, что даже не пошевелилась.
— Поппи!
Поппи прошла в комнату и поставила чайный сервиз на стол.
Гости недоуменно смотрели на Элизу. Ну, если честно, младший из принцев смотрел недоуменно. Старший сердился. О, она отлично представляла, что они абсолютно не привыкли к тому, чтобы им указывали на дверь. Она вновь протянула руку в сторону двери.
— Выход там.
Младший принц попытался сгладить ситуацию.
— Мисс Триклбэнк, разумеется, вы понимаете, как раздавлен мой брат.
— Просто в ярости, я бы сказал, — отрезал наследный принц и повернулся спиной к Элизе. Она видела, как поднялись его широкие плечи, словно он сделал глубокий вдох, а потом вновь опали, когда он выдохнул.
— Я все прекрасно понимаю, но это не дает ему права являться ко мне в дом и говорить со мной так, как будто я его рабыня …
— Рабыня? — громко воскликнул наследный принц, поворачиваясь к ней.
— Себастьян! — вмешался младший принц и что-то быстро и негромко заговорил по-алусиански. Наследный принц вновь повернулся к ней спиной.
— Прошу вас, уходите, — снова указала она на дверь.
И опять никто не пошевелился. Поппи в изумлении смотрела на Элизу. Последняя же отчаянно гадала, как же ей поступить, если они не уйдут, как она того требует.
— Чего же вы ждете? — удивилась Элиза.
Первым двинулся к двери младший принц, который даже не взглянул на Элизу.
Наследный принц нехотя пошел за ним. Но по пути он намеренно остановился возле Элизы и окинул ее свирепым взглядом. Она поджала губы и ответила ему не менее свирепым взглядом.
А потом он ушел.
Когда Элиза услышала, как хлопнула входная дверь, у нее ноги чуть не подкосились и едва не перехватило дыхание. Она посмотрела на стоящую с округлившимися глазами Поппи, которая, очнувшись, первой бросилась к окну. Элиза поспешила за ней, всем телом навалилась на подоконник и перегнулась, чтобы выглянуть на улицу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Казалось, принцы о чем-то спорили.
— Кто это был? — прошептала Поппи.
— Ты мне не поверишь, Поппи, но эти двое — принцы Алусии.
— Кто-кто? — воскликнула Поппи, когда мужчины развернулись и пошли прочь с Бедфорд-сквер. — Принц Себастьян и принц Леопольд?
— Леопольд! — закричала Элиза. — Точно. Не понимаю, почему я не могла вспомнить его, ведь Каро о нем столько рассказывала?
Поппи повернулась и обхватила Элизу за плечи.
— Элиза! Ты только что выставила их за дверь? — завопила она и стала трясти Элизу. — Ты велела алусианским принцам покинуть твой дом? О боги! О пресвятая Дева Мария!
Внезапно Элиза ощутила, что вот-вот лишится чувств. Она без сил опустилась в одно из потертых кресел.
— Да разве ты сама не слышала? — Он обидел ее, и, казалось, иного выхода не было. Однако же теперь она сама была шокирована своим поступком. — Поверить не могу! Поверить не могу, что я велела коронованным принцам Алусии убираться из моего дома.
С радостным смехом Поппи опустилась в стоящее рядом кресло.
— Ты можешь себе представить, что на это скажет Холлис?
Элиза ахнула и села прямо.
— Поппи! Быстро ступай к ней и скажи, чтобы она немедленно пришла. И ни слова папе, обещаешь?
Поппи тут же вскочила.
— Обещаю! — ответила она, уже стоя у двери.
Элиза откинулась в кресле. Прижала ладони к животу и попыталась справиться с возникшей на нервной почве тошнотой. Она выставила наследных принцев Алусии за дверь своего скромного жилища.
Что же с ней такое?
Глава 9
Известная всем модистка из района Мэйфэр, которая особенно славится искусством изготовления отличных масок и лучших дамских шляпок, сообщила, что за последнюю неделю покупатели проявляют повышенный интерес к лайковым перчаткам. Причем интерес сей проявляют отнюдь не дамы, коим желательно было бы пополнить свой гардероб, но, напротив, джентльмены, стремящиеся отыскать пару к утерянной перчатке подобного рода.
Заслуживает вашего внимания и то, что магазин одежды Франклина сообщает о выпуске в продажу на ограниченное время дополнительной партии голубой и зеленой кисеи, незаменимой для изысканных летних платьев.
Дамская газета мод и домашнего хозяйства г-жи Ханикатт
Холлис прибыла почти мгновенно, в такой спешке, как будто на пожар. Она влетела в гостиную, выхватила из ридикюля карандаш и бумагу и, отбросив сумочку в сторону, присела на краешек кресла.
— Рассказывай мне все, — заявила она, занеся карандаш над листом бумаги.
Элиза даже рта не успела открыть, как услышала настойчивый стук в дверь. Она вскочила с места, опасаясь, что на порог ее дома опять явились принцы Алусии.
— Это Каро, — успокоила ее Холлис. — Я послала за ней Поппи и попросила, чтобы она сразу же пришла.
— Высший военный совет в сборе, — прокомментировала Элиза, которой наконец удалось взять себя в руки. Она подошла к двери гостиной в ту секунду, когда в комнату, опережая Поппи, ворвалась Каролина.
— Я была у миссис Кьюбисон! — взволнованно сообщила она. — Вам же известно, не так ли, что она славится изготовлением масок и что все, кто был на кенсингтонском балу, обращались именно к ней?
— Конечно же, мы знаем! — хмыкнула Элиза. — Ты уже раз десять упомянула об этом.
— Стоит еще раз повторить. — Каролина бросила шляпку и плащ на кресло. — Она кое-что рассказала мне о перчатке, — продолжила она, поправляя прическу.
— Поппи, сделай милость, принеси нам чаю, — попросила Холлис.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И виски, — добавила Элиза. — Трудный был денек.
— А где судья? — поинтересовалась Каролина.
— Спит, — ответила Элиза.
— Он знает о принцах? — уточнила Холлис.
— Нет! — шепотом ответила Элиза и с тревогой оглянулась на дверь. — Он будет гневаться, если узнает, Холлис. Я не намерена говорить ему об этом визите.
