Читаем без скачивания Дневник Кришнамурти - Джидду Кришнамурти

from the known and yet operating in the field of the known. There is no "me'` as the operator. In sleep or awake this meditation goes on.

The path came slowly out of the woods and from horizon to horizon the sky was filled with stars. In the fields not a thing moved.

20 TH OCTOBER 1973

It is the oldest living thing on the earth. It is gigantic in proportion, in its height and vast trunk. Among other redwood trees, which were also very old, this one was towering over them all; other trees had been touched by fire but this one had no marks on it. It had lived through all the ugly things of history, through all the wars of the world, through all the mischief and sorrow of man, through fire and lightning, through all the storms of time, untouched, majestic and utterly alone, with immense dignity. There had been fires but the bark of these redwood trees were able to resist them and survive. The noisy tourists had not come yet and you could be alone with this great silent one; it soared up to the heavens as you sat under it, vast and timeless. Its very years gave it the dignity of silence and the aloofness of great age. It was as silent as your mind was, as still as your heart, and living without the burden of time. You were aware of compassion that time had never touched and of innocency that had never known hurt and sorrow. You sat there and time passed you by and it would never come back. There was immortality, for death had never been. Nothing existed except that immense tree, the clouds and the earth. You went to that tree and sat down with it and every day for many days it was a benediction of which you were only aware when you wandered away. You could never come back to it

желая получить ещё больше; большего не существовало, большее было в долине, далеко внизу. Поскольку это не было святыней, созданной человеком, там пребывала непостижимая святость, которая никогда тебя не покинет, ибо она не твоя.

Ранним утром, когда солнце ещё не коснулось верхушек деревьев, тут были олени и медведь; мы глядели друг на друга широко открытыми глазами, с удивлением; земля была нам общей, и страха не было. Скоро появились голубые сойки и рыжие белки; одна белка — совсем ручная и дружелюбно настроенная. В кармане у тебя были орехи, и она брала их прямо с руки; когда белка уже достаточно съела, с веток соскочили две сойки, и их перебранка смолкла. И день начался.

Чувственность в мире удовольствий приобрела очень большое значение. Склонность (пристрастие),[10] диктует, и скоро привычка к удовольствию овладевает человеком; и хотя это может причинить вред всему организму, удовольствие доминирует. Удовольствие, доставляемое чувствами, хитрой и тонкой мыслью, словами и образами, созданными умом и руками, — это культура образования, удовольствие от насилия и удовольствие от секса. Человек формируется по модели удовольствия, и всё существование, будь оно религиозным или иным, представляет собой погоню за ним. Дикое преувеличение роли удовольствия является результатом морального и интеллектуального подчинения. Когда ум не является свободным и осознающим, чувственность становится разлагающим фактором, и это то, что происходит в современном мире. Удовольствие, доставляемое деньгами и сексом, преобладает. Когда человек становится существом живущим из вторых рук, тогда его свобода — это выражение его чувственности. Тогда любовь — это удовольствие и желание.

asking for more; there was never the more, the more was in the valley far below. Because it was not a man-made shrine, there was unfathomable sacredness which would never again leave you, for it was not yours.

In the early morning when the sun had not yet touched the tops of the trees, the deer and the bear were there; we watched each other, wide-eyed and wondering; the earth was common to us and fear was absent. The blue jays and the red squirrels would come soon; the squirrel was tame and friendly. You had nuts in your pocket and it took them out of your hand; when the squirrel had had enough the two jays would hop down from the branches and the scolding would stop. And the day began.

Sensuality in the world of pleasure has become very important. Taste dictates and soon the habit of pleasure takes hold; though it may harm the whole organism, pleasure dominates. Pleasure of the senses, of cunning and subtle thought, of words and of the images of mind and hand is the culture of education, the pleasure of violence and the pleasure of sex. Man is moulded to the shape of pleasure, and all existence, religious or otherwise, is the pursuit of it. The wild exaggerations of pleasure are the outcome of moral and intellectual conformity. When the mind is not free and aware, then sensuality becomes a factor of corruption which is what is going on in the modern world. Pleasure of money and sex dominate. When man has become a secondhand human being, the expression of sensuality is his freedom. Then love is pleasure and desire.

рганизованные развлечения, религиозные или коммерческие, ведут к социальной и личной аморальности; вы перестаёте быть ответственным. Целостно реагировать на любой вызов — значит быть ответственным, полностью ответственным.[11] Но это невозможно, когда самая сущность мышления фрагментарна, а погоня за удовольствиием, во всех его явных и тонких формах, является основным проявлением (движением) существования. Удовольствие — это не радость; радость и удовольствие — совершенно разные вещи; радость приходит незваной, удовольствие — культивируется, воспитывается; радость является, когда нет «я», удовольствие связывает временем; где одно, там нет другого. Удовольствие, страх и насилие идут вместе; они — неразлучные спутники. Учение путём наблюдения является действием, это действие есть видение.

Вечером, когда приближалась темнота, сойки и белки уснули. Вечерняя звезда только что зажглась, а шумы дня и памяти затихли. Эти гигантские секвойи стояли недвижно. Они пребудут вне времени. Умирает лишь человек и печаль от этого.

21 октября 1973

Ночь была безлунной, и Южный Крест был отчётливо виден над пальмами. Солнце должно было взойти ещё нескоро, и в этой спокойной темноте все звёзды ярко сияли, казались очень близкими. Они излучали всепроникающий голубой свет, а река как будто их порождала. Южный Крест стоял обособленно, около него не было других звёзд. Не чувствовалось ни малейшего ветра, и земля, казалось, остановилась неподвижно, устав от деятельности человека. После сильных ливней следовало

Organized entertainment, religious or commercial, makes for social and personal immorality; you cease to be responsible. Responding wholly to any challenge is to be responsible, totally committed. This cannot be when the very essence of thought is fragmentary and the pursuit of pleasure, in all its obvious and subtle forms, is the principal movement of existence. Pleasure is not joy; joy and pleasure are entirely different things; the one is uninvited and the other cultivated, nurtured; the one comes when the «me» is not and the other is time-binding; where the one is the other is not. Pleasure, fear and violence run together; they are inseparable companions. Learning from observation is action, the doing is the seeing.

In the evening when the darkness was approaching, the jays and the squirrels had gone to bed. The evening star was just visible and the noises of the day and memory had come to an end. These giant sequoias were motionless. They will go on beyond time. Only man dies and the sorrow of it.

21 ST OCTOBER 1973

It was a moonless night and the Southern Cross was clear over the palm trees. The sun wouldn't be up for many hours yet; in that quiet darkness all the stars were very close to the earth and they were sparklingly bright; they were a penetrating blue and the river was giving birth to them. The Southern Cross was by itself without any other stars around it. There was no breeze and the earth seemed to stand still, weary of man's activity. It was going to be a lovely morning after the heavy rains

ждать чудесного утра, и на горизонте не было ни облачка. Орион уже не был виден, и на небе зажглась утренняя звезда. В роще, в ближнем пруду квакали лягушки; они смолкали на некоторое время, потом просыпались и начинали снова. В воздухе ощущался сильный аромат жасмина, и издалека доносилось пение. В этот час на земле царило полное безмолвие с его нежной красотой. Медитация — движение этого безмолвия.

В саду за оградой начался шум дня. Купали маленького ребёнка; затем всё его тело тщательно смазывали маслами; особое масло для головы, другое для тела; каждое имело свой аромат, и оба масла были слегка подогреты. Ребёнку это нравилось; он тихонько что-то сам себе лепетал, и его полное маленькое тельце блестело от масла. Затем его обсушили особой ароматной пудрой. Ребёнок ни разу не заплакал, казалось, он был окружён такой любовью и заботой. Его вытерли и нежно запеленали в чистую белую ткань, накормили и уложили в постель, где он немедленно заснул. Он, наверное, вырастет, получит образование, его обучат работе, он примет традиции, новые или старые верования, у него появятся дети, и он будет жить, неся бремя печали, за смехом скрывая страдание.

Мать пришла однажды и спросила: "Что такое любовь? Забота, доверие, ответственность, или удовольствие, получаемое друг от друга мужчиной и женщиной? Или это боль привязанности и одиночества?"

Вы воспитываете своё дитя с такой заботой, с такой неутомимой энергией, отдавая свою жизнь и время. Вы чувствуете, быть может, не сознавая этого, ответственность. Вы любите его. Но вот начинает проявляться суживающее действие образования, наградой и наказанием побуждая приспособиться и войти в эту социальную структуру. Образование — общепризнанное средство обуславливания ума. Для чего даётся нам образование — чтобы бесконечно работать и умереть? Вы отдали ребёнку

and there wasn't a cloud on the horizon. Orion had already set and the morning star was on the far horizon. In the grove, frogs were croaking in the nearby pond; they would become silent for a while and wake up and begin again. The smell of jasmine was strong in the air and in the distance there was chanting. But at that hour there was a breathless silence and its tender beauty was on the land. Meditation is the movement of that silence.

In the walled garden the noise of the day began. The young baby was being washed; it was oiled with great care, every part of it; special oil for the head and another for the body; each had its own fragrance and both were slightly heated. The small child loved it; it was softly cooing to itself and its fat little body was bright with oil. Then it was cleaned with a special scented powder. The child never cried, there seemed to be so much love and care. It was dried and tenderly wrapped in a clean white cloth, fed and put to bed to fall asleep immediately. It would grow up to be educated, trained to work, accepting the traditions, the new or old beliefs, to have children, to bear sorrow and the laughter of pain.

The mother came one day and asked, "What is love? Is it care, is it trust, is it responsibility, is it pleasure between man and woman? Is it the pain of attachment and loneliness?"

You are bringing up your child with such care, with tireless energy, giving your life and time. You feel, perhaps unknowingly, responsible. You love it. But the narrowing effect of education will begin, will make it conform with punishment and reward to fit into the social structure. Education is the accepted means for the conditioning of the mind. What are we educated for — for endless work and to die? You have given