на катере удастся прокатиться по Москве-реке?
Выйдя на улицу, им удалось снова быстро поймать такси-эмку и доехать до Новоспасского моста, где рядом был причал для теплоходов и откуда отправлялись пассажирские экскурсии. Поездка по реке была долгой, поэтому молодая пара иногда, вдоволь налюбовавшись пейзажами города, доступными с верхней палубы теплохода, опускалась вниз, где в буфете было прекрасное мороженое с сиропом, там же на первом уровне Артем снял отдельную каюту до конца экскурсии. Они сидели, ели мороженое и смотрели в окно на гладь реки, рассекаемую теплоходом. Время прошло незаметно. Когда экскурсия близилась к завершению, он предложил ей переодеться прямо в каюте, так как другой случай вряд ли представится. Он хотел выйти, но она остановила его:
— Милый, не уходи, может, что подскажешь мне, у меня никогда не было такой модной и дорогой одежды.
Сидя у окна, Артем наблюдал, как его невеста разулась и сняла платье, оставшись в одних трусиках. Она распаковала коробки и вынула сначала блузку, быстро надев ее и застегнув пуговицы. Блузка была не длинной и едва закрывала трусики, ноги же были совершенно обнажены, и Тема в который раз залюбовался ими. Видя это, Нета несколько смутилась, все еще немного стесняясь его и быстро достав юбку, надела ее через голову. Остались только босоножки, и она уже начала было надевать свои белые носки, но он остановил ее:
— Не надевай их, это уж слишком повседневно, не годится для похода в театр. Надень босоножки на босую ногу, так они будут лучше смотреться, у тебя очень красивая и изящная стопа.
— Вот видишь, подсказал, а я уж хотела напялить, вот глупая, — и, надев босоножки, она продемонстрировала ему свои великолепные ноги, затем прошлась по каюте. — Что скажешь, как теперь выгляжу? Не стыдно со мной в театр идти? Только говори честно, лицемерия я не люблю.
— Лицемерить здесь нет нужды, ты потрясающе красива! Одежда хорошо подчеркивает твою великолепную стройную фигуру, а обувь — изящество и красоту ног. Вот только босоножки не малы? Не сильно сдавили стопу? Может, заменить? Походи побольше по каюте, здесь ковер и чисто.
— Ты знаешь, они очень мягкие, поэтому если и сжимают ногу, то делается только приятно. Когда не плотно — хуже. Она ходила по каюте взад, вперед, отрабатывая походку, а он смотрел и не мог налюбоваться ей, это был уже со всем другой человек.
Теплоход пришвартовался к причалу, и они вышли по трапу на набережную. Немного пройдя по улице, увидели высаживающую пассажиров легковую машину. Артем подбежал и попросил водителя подбросить до Большого театра, тот добродушно согласился, и через несколько минут они были уже на Театральной площади. Остановившись напротив большого фонтана, Нета долго любовалась им, а затем самим зданием театра с колесницей на фронтоне. Внутренний же антураж привел возлюбленную Артема в состояние крайнего восхищения! После того как он сдал ненужные вещи в гардероб, она взяла его под руку и попросила провести по всем вестибюлям, лестницам и холлам, на это ушло почти все свободное время. Без каверзных ситуаций не обошлось. После первого звонка они стояли в главном фойе, вокруг было много народа, но рядом стояла пара каких-то аппаратных работников, во всяком случае Артему так показалось. Он — лысый с бегающими глазками в сером костюме и белой рубашке с галстуком, она — в сером пиджаке и такой же приталенной юбке с пышной до неприличности грудью, в черных перчатках. Они одновременно со снобизмом и с возрастной завистью смотрели на молодую пару, дамочка брезгливо произнесла на английском, будучи уверенной, что никто не поймет:
«Young handsome men from idleness will find girls from the villages, dress them in Moscow and immediately drag them to the theater»[1].
Остроносый лысый супруг кивнул в подтверждение, гордый от того, что понимает язык.
Нета почувствовала по виду расфуфыренной дамочки, что разговор направлен против нее, и растерянно глядела на своего возлюбленного, но тот совершенно не растерялся, он подошел вплотную к обывателям и на чистом английском с отточенным британским произношением ответил: «The bodies of the NKVD, where I have the honor to serve, have little interest in rural intelligentsia, since there is no rot in it, but among the rotten intelligentsia of Moscow there are often enemies of the people. Present your documents, and then we’ll figure it out»[2]. При этом он представился — майор Госбезопасности Шлыков.
Что тут началось, трудно будет даже описать: все, кто стоял в фойе, начали группироваться около майора, демонстрируя тем самым полную поддержку ему и его возлюбленной; аппаратчики с апломбом остались в одиночестве и стояли, явно презираемые всеми. Артем отметил про себя моральную силу и чистоту общества.
Попросив всех сохранять спокойствие, он предложил снобам пройти с ним в дирекцию театра, забрав у них документы: «Дорогая, пойдем тоже», — он взял ее за руку, и они двинулись по коридору. Вслед неслось: «Совсем обнаглели чинуши, никого за людей не считают, сейчас майор им пропишет!» Другие искренне и весело хохотали.
Когда в коридоре они остались одни, лысый забежал вперед майора и молящим голосом стал просить прощения, на его лысине и длинном носу выступил пот; «Цила, проси прощения у товарища майора, пока не поздно», — его пассия стояла вся красная, хватая воздух ртом, видно, ее прижало. Видя непреклонность майора, она грохнулась перед ним на колени, умоляя не губить ее, так как у нее больное сердце. Артем посмотрел на Нету, в глазах молодой женщины не было озлобленности, она даже не знала, как ей сейчас быть:
— Милый, не надо дальше разбираться, она встала на колени, и этого достаточно, прекрати, я очень тебя прошу!
Артем брезгливо посмотрел сначала на чинушу в костюме, затем на стоящую на коленях его жену:
— Вот вы обе еврейки, но одну я сейчас на руках понесу в зал, а тебе вот что достанется, — он плюнул ей в лицо. — И благодарите, что нарвались на добрых, другой сухарь всю душу бы из вас вынул, — после этих слов он с улыбкой подхватил Нету и понес в фойе. Ожидающие зрители дружно зааплодировали, видя такую картину, его невеста тоже благодарно улыбалась.
Тем временем прозвенел уже 3-й звонок, и все стали заходить в зал. Артем внес невесту на руках в партер и опустил на 14-е место в 12-м ряду, сам опустился рядом.
— Хочешь, еще сбегаю куплю буклеты с либретто? — он
