Читаем без скачивания Пикник на красной траве - Анна Данилова

Марго кинулась в спальню, заглянула под кровать и достала туфли. На подошве – цветная пыль. Она опустила одну туфлю на ковер – бурый отпечаток совпал с очертанием носка, от каблука на ковре остался лишь едва заметный след-углубление. Следы – их было всего два – вели к высокому напольному зеркалу. Женщина, обутая в эти туфли, стояла перед зеркалом, затем сняла их и поставила аккуратно под кровать. Ну и что?

Она подошла к зеркалу. Где-то на уровне груди на зеркале виднелись следы пальцев. Зачем было трогать зеркало? Марго подошла вплотную и всей пятерней покрыла видимую проекцию чужой руки, надавила на зеркало, и оно поплыло в сторону…

Никакой мистики, Марго, стой спокойно и не падай в обморок. Обычная дверь на роликах. У тебя у самой был шкаф-купе с такими же дверцами. Ну же, открывай пошире и входи. Две смежные квартиры. Ничего особенного. Поэтому-то соседи и не отзывались – их попросту нет. Здесь один хозяин или хозяйка.

Марго стояла перед открывшимся дверным проемом, за которым просматривался еще один коридор, а за ним – дверь… Она прошла внутрь и увидела вешалку. Вот теперь все встало на свои места. Две квартиры, соединенные в одну. Темные следы обрываются на границе двух квартир. Марго прислушалась – ей показалось, что где-то льется вода. Она двинулась по направлению к предполагаемой кухне, но обнаружила вместо этого небольшой тренажерный зальчик с душем. Ванная и туалет были точными копиями таких же, как и в первой квартире. Марго слышала бульканье и жужжанье, вот только пока не могла понять, откуда идут эти звуки. Нервы ее были на пределе. Она понимала, что в любую минуту сюда могут войти, и уж тогда ей не поможет ни Лютов, который разбудит ее и вернет в спокойную реальность автомобильного салона, никто…

Но она продолжала двигаться на звук.

Вот комната, симметричная спальне. Дверь.

Марго открыла ее и увидела огромный аквариум, сверкающий промытыми стеклами, за которыми, как барышни в пышных оборчатых платьях, двигались, играя прозрачными яркими – красными, желтыми, синими, пятнистыми – плавниками, рыбки.

Это были чудо что за рыбки. В зеленоватой воде, насыщаемой воздухом (вот откуда этот булькающий звук – работает компрессор, качающий в аквариум воздух!), застыли дивные подводные растения, поражающие воображение такого неискушенного зрителя, как Марго. Целый подводный лес с качающимися зеленовато-голубыми гирляндами, похожими на хвою, с миниатюрными фантастическими деревьями, коричневатыми камнями-замками, застывшими на дне, и все это – для роскошных, фосфоресцирующих дорогих рыбок…

Кроме аквариума, занимающего почти целую стену, в комнате, лишенной мебели, прямо на полу стояли два больших армейских термоса, чемодан, рюкзак и большая картонная коробка. Марго открыла чемодан – он оказался пуст. В рюкзаке – мыльница, зубная паста и щетка с полотенцем.

Все. А вот в картонной коробке, размером с телевизор, лежал плед. Точно такой же, каким был покрыт диван в первой гостиной. Марго потянула за край, и он, большой, скомканный, кисло пахнувший, выпал на пол. В красно-синих клетках застряли зеленые сухие стебли, травинки, листья…

Марго развернула его и увидела, что плед грязный, весь в темно-бурых потеках. Кровь?

Ну не варенье же…

Она поспешно сунула плед в коробку.

Ее всю трясло. Она вышла из комнаты на подкашивающихся ногах. И тут ей показалось, что на нее кто-то смотрит. Опираясь на ручку двери, она медленно повернула голову, и ей показалось, что в аквариуме, слева в углу, плавает человеческая голова.

В натуральную величину. Голова улыбалась ей, показывая мелкие белые зубы. Марго, улыбнись и ты призраку, а то Маша лишится своей натурщицы, а Лютову будет некого целовать в губы.., ну же, смелее!

Марго, словно под гипнозом, улыбнулась. Подошла поближе и увидела перед собой спрятанный в гуще зеленых растений фотографический портрет мужчины. Посмотри направо – там еще одна голова. Только женская. Видишь? Не бойся, это женские волосы, и тебе только кажется, что в них запуталась оранжевая рыбка… Это застекленный снимок…

Она, с трудом преодолевая отвращение, уже почти вплотную приникла к стеклу аквариума и, вглядевшись повнимательнее, поняла, что на фотографиях – лица не живых людей, а трупов. Подобные, отвратительные в своей натуралистичное™ снимки она могла видеть только в триллерах.

Или же на последних страницах газет, где читателям предлагалось опознать по фотографии труп. «Такого-то числа в лесополосе обнаружен труп 30-летнего мужчины в синих спортивных брюках, тельняшке и коричневых ботинках…» Марго, держись…

Пятясь, она наткнулась на стоящие в углу металлические термосы. Она видела такие тоже только в кино. Приблизительно на двадцать литров. Марго смотрела на них с ужасом, словно уже заранее знала, что в них. Постепенно в ее сознании выстроилась логическая цепочка: пикник – клетчатый плед с разложенной на нем закуской и румяным аппетитным шашлыком – клетчатый плед, уже пропитанный кровью – два трупа, мужской и женский – вспышка фотоаппарата – два снимка под стеклом в прозрачных рамках – два лица с неестественно выпученными глазами и открытыми черными ртами – два термоса – две разбухшие субстанции, плавающие в темной духоте физраствора…

Марго, не дыша, откинула крышку одного из термосов и, увидев мокнущие в темной жидкости длинные волосы с фрагментом человеческой серой ушной раковины, закричала…

Глава 5

Она очнулась на полу. Ее мутило от тошнотворного запаха, плавающего в комнате.

Поднявшись, она поняла, что сильно ушибла бедро и колено. Захлопнув крышку термоса, она, зажав нос, выскочила из комнаты и бросилась вон из квартиры.

Уже в метро, когда тошнота улеглась, она задала себе вопрос, ответ на который мог бы многое прояснить в деле Астровых.

Кому понадобилось помещать в аквариум фотографии трупов? Поскольку остальное, что могло смутить каждого, кто побывал бы на месте Марго в этой двойной квартире, можно было объяснить логически:

– термос: в нем удобно хранить отрубленные головы, а также транспортировать; спирт ли или другой раствор, предохраняющий их от разложения, не прольется; герметичность крышки обеспечивает относительное отсутствие запаха;

– плед: в нем головы, судя по всему, и были перевезены на эту квартиру, потому он в крови; другое дело – почему его не выстирали?

– рюкзак: кто-то собрался в путь; а почему бы и нет?

– аквариум: мало ли на свете любителей аквариумов и рыбок?

– фотографии: зачем было фотографировать трупы? И главное – какие чувства должны были вызывать они у женщины, что живет в этой квартире, и почему она не избавится от них?

Могло существовать несколько причин этому. Во-первых, люди, чьи портреты хозяйка квартиры поместила в аквариум, были дороги ей. Но в этом случае куда естественнее было бы поместить перед глазами портреты ЖИВЫХ людей. Во-вторых, портреты могут служить устрашением для кого-то. Но для кого? Возможно, что в этой квартире, к примеру, живет не одна женщина, а две. Что тогда? Одна из них – убийца этих несчастных мужчины и женщины – намекает этими портретами другой женщине, на что она способна бывает при определенных жизненных обстоятельствах… Глупость, конечно, но должна же существовать причина, толкнувшая человеческое существо окружить себя всеми этими ужасающими предметами, начиная с окровавленного пледа и заканчивая нафаршированными мертвыми головами термосами…

В-третьих, эти опущенные в воду снимки покойников могли вызывать, а позже и подогревать в ком-то чувство мести и подталкивать к действию, следовательно, придавать силы. Хотя и эта версия сильно смахивала на утопию.

Теперь еще один вопрос: кто изображен на снимках? Исчезнувшие Астровы? Андрей и Валентина? Но если так, значит, Марго только что побывала в логове зверя, убившего эту супружескую пару, и в то же время это логово является квартирой самих жертв…

Не означает ли это, что Астровы, приехав откуда-то, где они скрывались долгое время, в Москву, первым делом заявились к себе домой, где их ждал человек, которому они бесконечно доверяли. Кто это мог быть?

Сестра. Инга. Та самая Инга, внезапно скончавшаяся в поезде и тело которой покоится теперь под Узуновом и ждет достойных похорон. Больше некому.

Марго, ехавшая к Лютову, неожиданно для себя оказалась на Петровском бульваре. Шумела листва высоких деревьев, над головой проплывали розоватые облака, пахло землей и цветами, и почему-то хотелось плакать. Возможно, из-за несоответствия всей этой простой природной красоты с тем, что Марго пришлось увидеть в Люблине… Естественность жизни и противоестественность смерти – вот что угнетало ее и заставляло думать о последней. Было и еще одно чувство, мешавшее ей сосредоточиться на своем страшном открытии, – тревога. Она ощущала ее почти физически.