не сомневался в его порядочности.
Ливар, видя ступор дочери и неловкость Дайни, слегка подтолкнул сыщика в спину, вынуждая пройти в комнату.
– Присядьте, господин дознаватель, – предложил он и обратился к дочери: – Милая, я понимаю, что это всё очень неожиданно, но поверь, я хочу тебе только добра и пытаюсь тебя защитить. Надеюсь, что поступаю правильно. То, что мы хотим тебе рассказать, очень болезненное и глубоко личное, но будет лучше, если и господин следователь узнает об этом вместе с тобой. Уверен, он поступит, как благородный человек, и всё сказанное останется между нами.
Нэл недоумённо смотрела на отца.
– Пап, ты нашёл какого-то родственника? Кого-то, на кого я похожа? Поэтому пригласил этого господина ко мне в дом? – Нэлис кивком указала на следователя.
Отец долго смотрел ей в глаза, тяжело вздохнул и сел на подлокотник кресла, рядом с женой. Они переглянулись, взялись за руки, но вдруг заговорила Дая.
– Мы с Ливаром были абсолютно счастливы, когда поженились, и так продолжалось довольно долго. Потом пришла пора задуматься о детях, но никакие целители с их травами и магией не помогли мне забеременеть, – голос женщины задрожал, а на глазах выступили слёзы. – Я хотела уйти от мужа, развестись, чтобы развязать ему руки, дать возможность вновь жениться и стать отцом…
– Но я никогда не отпустил бы тебя, – тихо перебил жену Ливар, и с чувством несколько раз поцеловал её руку. Он посмотрел в глаза Нэлис и продолжил рассказ: – Я увёз её в долгое путешествие, и из него мы вернулись с ребёнком, сказав всем, что, когда уезжали, Дая была беременна, и что дочь родилась на чужбине, где мы и задержались, давая возможность матери и ребёнку окрепнуть после родов. Мы удочерили прекрасную девочку, самую красивую на свете, и пообещали никому и никогда не говорить о том, что мы ей не родные…
По щекам Даи текли слёзы, голос Ливара подозрительно охрип, и они оба смотрели в пол, судорожно сжимая руки друг друга. А Нэлис стояла, как громом поражённая, не в силах поверить в эту историю, она побледнела, её била крупная дрожь, что было видно всем присутствующим.
Дайни несколько раз порывался подойти к ней, казалось, сейчас ей необходима опора, но сдерживался, понимая, что, вероятнее всего, она не примет его поддержки. Гордая женщина была оглушена новостью и наверняка испытывала жуткую неловкость от того, что при таком разговоре присутствует посторонний. А сам Дайни чувствовал себя последним мерзавцем, ведь виновником возникшей ситуации был он. Как ни крути, но именно его подозрительность и любопытство стали причиной всего, он припёр к стенке несчастных родителей, вынужденных раскрыть свою тайну, чтобы уберечь дочь от проблем. Йан поморщился, чувствовать себя подлецом было неприятно.
Нэлис бросилась к родителям и обняла обоих, она совершенно забыла о том, что в комнате есть кто-то чужой! Весь её мир сузился до двух родных лиц, расстроенных и таких виноватых, смиренно ожидающих хоть какой-то её реакции.
– Мне не важно, что вы сейчас такое тут говорили, вы мои родители! Вы! И никаких других мне не нужно! Мам, – Нэл расцеловала мокрые щёки матери, и прижалась лбом к руке отца, сжимающей руку жены, – пап! Я так вас люблю! Неважно всё это! Понимаете, не важно!
Йан осознал, что пора уйти. Он понял, почему его позвали, всё теперь стало ясно, все странности декана Воярр получили простое объяснение, и хотя он оказался прав, это не принесло удовлетворения. Что-то грызло внутри, подсказывая, что именно эту правоту она никогда ему не простит. Он причинил боль не только ей, но и тем, кого она так любит, теперь они навсегда по разные стороны…
– Вы получили ответы на свои вопросы, господин следователь? – суровый голос Воярра вывел Дайни из задумчивости. – Надеюсь, это всё не выйдет за пределы данной комнаты, а вы оставите в покое мою дочь, и не станете втягивать ни в какие расследования. Подозрения на её счёт беспочвенны, а вся вина лишь в том, что она ошиблась в выборе жениха.
– Я получил ответы, и никому об этом не скажу, можете быть уверены, – твёрдо ответил Дайни и направился к выходу, но остановился, решив отплатить откровенностью за откровенность и развеять тревоги семейства Воярров: – Что касается подозрений в заговоре, должен признаться, что их особо и не было. Я достаточно неплохо разбираюсь в людях и сразу заметил, что госпожа декан слишком прямолинейна, чтобы оказаться интриганкой и злоумышленницей. Просто её особенности вызывали вопросы, и я воспользовался ими в интересах следствия… Мы нуждались в зацепке, чтобы перенести расследование в академию, так что прошу прощения за эту вынужденную ложь. Сожалею, что заставил вас всех волноваться и стал причиной этого разговора.
Следователь понимал, что правда только увеличит пропасть между ним и деканом, но промолчать было бы жестоко. Конечно, признание не искупит его вину, но вернёт хоть каплю покоя в их души.
– Убирайтесь! – тихо прошипела Нэлис. Она резко обернулась к следователю, и в чёрных глазах не было ничего, кроме ярости и презрения. – Вон из моего дома! И никогда не попадайтесь больше мне на пути, вы… Вы… – Нэл не могла найти слово, чтобы обозвать сыщика так, как он того заслуживал. – Вы заставили моих родителей вывернуть перед вами души, унизили нас в угоду своему нездоровому любопытству! Убедились в своей правоте, великий сыщик? Довольны? Бессовестный, бесчеловечный ищейка, вот вы кто! Вон отсюда!
Нэл указала ему на дверь, внутри у неё всё кипело, ещё минута, и она бы с кулаками на него набросилась! Но Йан не дал ей такой возможности, коротко поклонился и вышел.
Он сразу направился к себе, случившееся шокировало и задело его сильнее, чем он готов был признать. На душе было мерзко, перед глазами стояло разъярённое лицо Нэлис Воярр, а в голове засела только одна мысль: “Она меня ненавидит…”
Часть 6
Стоило следователю уйти, как Нэлис в упор посмотрела на отца.
– Родная, прости, – Ливар отлично понял мысли дочери, – я решил, что будет лучше, если он узнает об этом от нас с женой, и, увидев твою реакцию, поймёт, что мы не врём.
– Папа! – Нэл закатила глаза и устало рухнула в кресло. – Почему ты думаешь, что он поверит? Почему ты ему доверяешь? Этот человек…
– Нэл, – тихо проговорил отец, – этот человек не только лучший королевский дознаватель, он ещё один из тех, кто умеет держать слово и обладает внутренним благородством. Если бы ты не была так зла на него, то, возможно, согласилась
